Момо (другой перевод) (с илл.) - Энде Михаэль Андреас Гельмут - Страница 45

Шлейф серых господ проследовал мимо каменного яйца на постаменте, дальше, туда, где стояли уже обычные дома — серые полуразрушенные казармы, в которых жили люди, обитающие на краю времени. Но и здесь ничто не двигалось.

На почтительном расстоянии от замыкающих колонну серых господ бежала Момо. Вот так и началась эта обратная погоня через огромный город, погоня, в которой толпа серых господ удирала, а маленькая девочка с цветком и черепахой в руках преследовала их.

Но как же необычно выглядел сейчас город! На проезжей части плотно друг к другу, ряд к ряду, стояли автомобили, за рулем сидели неподвижные водители, держа руки на рычагах передач или в других живописных позах. (Один поднес палец к виску и зло смотрел на соседа.) Велосипедисты, вытянув руки, показывали, что собираются повернуть на другую улицу, но так и застыли. На пешеходных дорожках так же замерли мужчины, женщины, дети, собаки и коты. Даже дым из выхлопных труб, не шевелясь, висел в воздухе прямо за машинами.

На перекрестках статуями стояли регулировщики со свистками в зубах и поднятыми жезлами. Стая голубей висела над площадью. Высоко в небе, как нарисованный, прилепился самолет. Вода в фонтанах застыла, как лед. Листья, падающие с деревьев, неподвижно зависли в воздухе. А собачонка, которая как раз подняла заднюю лапу к столбу, напоминала чучело.

И через этот город, мертвый, как фотография, бежали, обгоняя друг друга, серые господа. А Момо все следовала за ними на некотором расстоянии, чтобы они не заметили ее. Но похитители времени и так ничего не замечали, их бегство становилось все нескладнее и напряженнее.

Они кашляли и хватали ртом воздух. Многие теряли сигары, а пока искали их в суматохе, растворялись и исчезали.

Но не только такие обстоятельства приносили им все больше и больше трудностей, опасность все чаще исходила от своих же товарищей. Некоторые, заметив, что их сигары догорают, на бегу выхватывали сигару изо рта у соседа. И таким образом их число медленно, но верно уменьшалось.

Тем, у которых в папках еще сохранились остатки сигар, приходилось зорко следить, чтобы другие, у которых запасы кончались, не набросились на них и не отобрали эти остатки. Начались дикие драки. Целые кучи серых господ барахтались на мостовой, стараясь выхватить у соседей окурки. Сигары катились по асфальту и втаптывались в пыль. Страх исчезнуть с лица земли совсем лишил серых господ разума.

Имелись и другие вещи, мешавшие им. Кое-где горожане, теперь совершенно неподвижные, стояли так плотно, что серые господа с трудом протискивались между ними, как в дремучем лесу. Маленькой и худенькой Момо было, конечно, намного легче. Даже падающие с веток каштаны, которые теперь просто висели в воздухе, представляли для серых господ серьезную опасность. Не замечая их, они изрядно расшибали головы.

Это была длинная дорога, и Момо даже не догадывалась, сколько им еще бежать. Она тревожно поглядывала на цветок времени. Но он как раз только что полностью распустился, и причин для беспокойства вроде не было.

Но тут случилось такое, что Момо мгновенно обо всем забыла: она увидела на маленькой боковой улочке Беппо!

— Беппо! — воскликнула она вне себя от радости и подлетела к нему. — Беппо, я тебя везде искала! Где же ты пропадал? Почему не приходил? Ах, Беппо, любимый Беппо!

Момо попыталась обнять его за шею, но тут же отпрянула. Она больно ударилась, словно он был из железа, и слезы потекли у нее из глаз. Вот так, заплаканная, она и смотрела на него.

Его маленькое тело казалось еще более сгорбленным, чем раньше. Доброе лицо совсем исхудало, было изможденным и очень бледным. Подбородок зарос клочковатой седой бородкой, потому что на бритье у него теперь не хватало времени. В руках он держал старую метлу, совершенно истрепанную от постоянного применения. Он застыл, как и всё вокруг, неотрывно глядя сквозь маленькие очки на замусоренную улицу.

Теперь она наконец нашла его, теперь, когда он не мог ни видеть, ни слышать ее! И, возможно, она в последний раз встречается с ним! Кто знает, чем все закончится. Если плохим, старый Беппо навечно останется стоять здесь, как статуя.

Черепаха зашевелилась в руках Момо.

«Дальше», — высветилось на панцире.

Момо бросилась обратно на главную улицу и испуганно остановилась. Ни одного похитителя времени там не было! Она побежала вперед, куда прежде удирали серые господа, но напрасно. Она потеряла их следы!

Она совершенно растерялась и остановилась. Что ей теперь делать? Она вопросительно посмотрела на Кассиопею.

«Ты их найдешь, беги дальше», — мелькнуло на панцире.

Ну, раз Кассиопея знала, что она отыщет похитителей времени, то безразлично, в каком направлении двигаться. Она просто побежала наобум, то направо, то налево, то прямо.

Вот она добралась до той части северной окраины города, где новые кварталы абсолютно одинаковых домов тянулись, как по линейке, до самого горизонта. Момо бежала все дальше и дальше, но поскольку все дома и улицы походили друг на друга, как две капли воды, у нее вскоре появилось ощущение, что она кружится на одном месте и никуда не продвигается.

Это был какой-то заколдованный лабиринт из стандартных предметов и строгих линий.

Момо совершенно растерялась и была близка к отчаянию, как вдруг увидела одинокого серого господина, заворачивающего за угол. Он хромал, штаны его были разорваны, шляпу и папку он потерял, только во рту дымился окурок серой сигары.

Момо добежала за ним до места, где в бесконечном ряду домов один отсутствовал. Вместо него стоял высокий забор из серых досок, окружающих, наверное, целый квартал. В заборе имелись немного приоткрытые ворота, и именно туда нырнул последний беглец из серых господ. Над воротами висел щит, и Момо задержалась, чтобы по слогам разобрать написанное:

Глава 21

Конец, с которым начинается нечто новое

Момо опоздала, читая надпись на щите: когда она проскользнула в ворота, последний серый господин уже исчез.

Перед ней громоздился строительный котлован глубиной в двадцать или даже тридцать метров. Вокруг стояли экскаваторы и другие машины. На наклонной рампе, которая вела до самого дна котлована, прямо на ходу застыли несколько грузовиков. Там и тут, неподвижно, в разных позах, замерли рабочие.

Но куда теперь? Момо не нашла ни одного входа, которым мог бы воспользоваться серый господин. Она взглянула на черепаху, но та, похоже, тоже ничего не знала. На ее панцире не появилось ни слова.

Момо сползла вниз, на дно котлована, и огляделась. И внезапно она увидела знакомое лицо. Перед ней стоял Николо-каменщик, который когда-то нарисовал на стене в ее комнатушке красивые цветы. Конечно, он тоже был совершенно неподвижен, как и все вокруг, но его поза была необычна. Приложив руку ко рту, он как будто кому-то что-то кричал, а другой показывал на огромную открытую трубу, торчавшую со дна прямо перед ним. Причем создавалось такое впечатление, что он смотрит прямо на Момо.

Момо, не долго раздумывая, приняла это за нужный знак и полезла в трубу. Едва очутившись внутри, она тут же соскользнула вниз, поскольку труба шла почти вертикально. Потом она начала причудливо извиваться, как на детских горках, и Момо со страшной скоростью полетела вниз. Она падала все глубже и глубже, ее переворачивало то головой, то ногами вперед. Но она не выпустила из рук ни черепаху, ни цветок. Чем дальше она спускалась, тем холоднее становилось.

В какое-то мгновение у нее промелькнула мысль о том, как она выберется отсюда, но мысль эта не успела созреть до конца, ибо труба неожиданно закончилась в каком-то подземном ходе.

Здесь уже не было кромешной тьмы. Здесь царствовал пепельно-серый полусвет, исходящий как бы из стен.