Король-Провидец - Банч Кристофер - Страница 115

Я замолчал, поскольку Тенедос помахал рукой.

– Я не такой уж глупец, Дамастес, и уже додумался до этого. Но как, по-вашему, армии следует пополнять свои запасы? Везти с собой ограниченный запас продовольствия и вставать лагерем каждый раз, как только он закончится, ожидая прибытия фуражиров?

– Нужно организовать снабжение прямо на местности, – пояснил Петре. – Мы разместим квартирмейстеров в повозках, под прикрытием кавалерии, и будем забирать все, что нужно. По возможности, у богатых, и, разумеется, у любого противника.

Тенедос выглядел немного удивленным.

– Интересно, – заметил он. – Наши издержки определенно уменьшатся, если переложить часть из них на плечи врага. Ваша идея получит полное одобрение со стороны нашего блистательного начальства в Никее.

– Нам также нужно избавить армию от э-э-э... – Петре осекся, невольно взглянув на перегородку, отделявшую внутреннюю часть палатки, где спала Розенна. Однако Тенедос понял, что он имеет в виду.

– Никаких любовниц, прачек и личных парикмахеров, так? Вы собираетесь избавиться от этой части обоза?

– Никто кроме солдат не может двигаться вместе с армией. Не должно быть ни слуг, ни снабженцев. Единственное предназначение повозок – для перевозки тяжелого снаряжения и походных госпиталей. И еще, сэр... это должно касаться всех. Нет смысла внушать сержанту, что он не имеет права поставить свой сундук в общую повозку, если он видит генерала с личной каретой и любовницей.

Тенедос улыбнулся.

– Капитан, я вижу, что вы добились своего чина усердием, а не дипломатичностью. Но насколько такая мера может ускорить наше продвижение?

– Мы еще не закончили, сэр, – сказал я. – Я хочу пересадить пехотинцев на лошадей, или в крайнем случае на мулов.

– Боги, это же будет величайшая конюшня в истории! – простонал Тенедос.

– Большая, но не слишком, сэр. Один день в седле, один пешком – я бы организовал такой порядок движения для пехоты. Со временем можно будет пересадить их всех в седло. Везти с собой достаточно зерна, чтобы кормить животных, а не пускать их разбредаться по пастбищам. Опять-таки, пользоваться запасами из вражеских зернохранилищ, когда мы захватываем их, а не сжигать дотла, как это делается сейчас. У каждого мула должна быть собственная кормушка и седельные сумы для фуража.

– Как же люди будут сражаться? – поинтересовался Тенедос с внезапно вспыхнувшим интересом.

– Они будут ехать в бой верхом, а сражаться как всегда, в пешем строю, – ответил я. – Таким образом нам не придется тратить время, переучивая их на кавалеристов. Не пики и сабли, а копья, мечи и кинжалы.

– Нужно вооружить некоторых из них луками, – вставил Петре. – У нас никогда не было достаточно лучников. Для этого мы должны сформировать специальные части и не допускать их до участия в рукопашной схватке. Так мы потеряем меньше людей.

– Мы начинаем уклоняться от главной идеи, сэр, – заявил я, собравшись с духом. – Во-первых, я считаю, что нам нужно превратить кавалерию в единую ударную силу.

– Но это уже делается, или будет сделано, когда генералы научатся правильно командовать.

– Не совсем так, сэр, – возразил я. – Вспомните, как вы сами распорядились той ночью: «Дамастес, используй своих уланов в качестве курьеров». И так было всегда, сэр. Командир видит кавалериста и немедленно находит для него любую задачу, кроме главной, которая заключается в нанесении сокрушительного удара по противнику при первой удобной возможности и быстром перемещении к следующему слабому месту в его обороне.

– В ту ночь ситуация была чрезвычайной, – напомнил Тенедос, слегка нахмурившись.

– Сэр, – с жаром произнес я. – Ситуация всегда чрезвычайная. Если вам нужны курьеры, сформируйте хоть целый курьерский полк, но не трогайте кавалерию!

– Благодарю вас, домициус, – ледяным тоном произнес Провидец, сделав ударение на последнем слове. – Нет, не надо извиняться. Итак, что мне делать с этой кавалерией после того, как она превратится в единую силу?

– Мы нанесем удар в сердце врага, – сказал я. – Это похоже на игру в ролл. Игрок получает мяч, проходит линию защиты и устремляется прямо к цели, не обращая внимания на окружающее. Короче говоря, нам нужно разгромить армию противника, захватить его столицу и покончить с его вождями. Для этого мы со всей возможной скоростью ломаем линию обороны, не заботясь о флангах, и уходим в прорыв. Пусть пехота занимает и удерживает позиции. Не обращать внимания на их проклятые крепости, если в штурме нет крайней необходимости, обходить все крупные препятствия. Они сдадутся после того, как мы убьем их правителя или сожжем их столицу!

Я понял, насколько разгорячился, лишь после того, как баронесса Розенна сонно осведомилась: «Что там такое?», и понизил голос. Тенедос долгое время сидел в раздумье. Мы не осмеливались пошевелиться, опасаясь побеспокоить его.

– Интересно, – наконец сказал он. – Очень интересно. Но что произойдет, если кавалерия окажется отрезанной от остальной армии?

– Это будет нашей ошибкой. Мы обязаны будем прорвать окружение или держаться до тех пор, пока пехота не подоспеет на помощь. Однако если кавалерия движется быстро и не позволяет превосходящими силами противника остановить ее ход, этого никогда не случится.

– И все это изложено в вашей маленькой книжице?

– Да, сэр, – с энтузиазмом ответил Петре. – И гораздо больше. Вот, например...

– Остановитесь, капитан, прошу вас. Человек похож на губку: он способен впитать в себя определенное количество сведений, или выпить определенное количество воды, но не более того. Если у вас разборчивый почерк, то можно мне оставить книжку у себя? Я верну ее через день-другой, а возможно, сделаю копии.

– С радостью, сэр.

– Что ж... раз уж вы нарушили мое уединение, но не намерены отведать выдержанного бренди, то теперь можете идти.

Мы встали, отсалютовали и вышли наружу.

– Ничего себе, «избавиться от обоза»! – донеслось из палатки. Петре вопросительно взглянул на меня. Я пожал плечами. Тенедос был замкнутым человеком, и никто не мог проникнуть в его сокровенные мысли. Тем не менее, в этот раз, в отличие от других памятных мне случаев, мы не подверглись наказанию за то, что высказали собственное мнение.

Само по себе это уже делало службу в новой армии удивительной.

Через день Тенедос вызвал меня в свою штаб-квартиру.

Он махнул рукой в сторону коренастого, плотно сбитого человека, напоминавшего скорее консьержа в гостинице, чем офицера.

– Это капитан Отман, – представил он. – Я назначил его своим новым главным адъютантом. У него есть одна замечательная черта: он обладает безупречной памятью. Не так ли, капитан?

– Не знаю, насколько безупречной, но благодарю вас, сэр, – Отман явно ощущал неловкость в моем обществе.

– Вы свободны, капитан. Я собираюсь немного пройтись с домициусом и вернусь через несколько минут.

– Слушаюсь, сэр.

Мы вышли из палатки. Я ожидал... нет, надеялся, что Тенедос заведет речь о содержании нашей записной книжки, но вместо этого он неожиданно произнес:

– Я выяснил, каким образом Чардин Шеру удалось одурачить меня своим заклинанием.

– В чем оно заключалось? И, если можно спросить, как вы это обнаружили?

– Я захватил немного песка с поля битвы при Имру и использовал его для одного довольно необычного применения Закона Сродства. Это сработало, особенно после того, как я припомнил те несколько минут, которые мне удалось провести рядом с Чардин Шером в Никее. Я вернул воспоминания в настоящее время и превратил их в реальность.

Я искал его магию как в этом мире, так и в других мирах, и смог найти достаточно следов, чтобы распознать его метод... или, скорее, тот метод, который он приказал применить. Этот человек гораздо умнее, чем я предполагал. Он преуспел там, где я потерпел неудачу.

– Он смог убедить нескольких чародеев работать сообща?

– Совершенно верно. Его собственный главный маг, чье имя я еще не выяснил, собрал чародеев, а затем ввел их в глубокий транс и, подчинив их себе, обучил их совместной работе. Поскольку его инструкции в общем и целом не противоречили их собственным желаниям, все сработало превосходно.