Сказки Заколдованного Замка - Стрелков Игорь Иванович - Страница 50

50

С этими словами назвавшийся Снулем зверь подошёл к своей норе, нырнул в неё вниз головой так, что Ультр на мгновение разглядел подошвы-подушечки задранных кверху задних лап — нежно-розовые, мягкие на вид и, словно человеческая ладонь, густо иссечённые затейливыми линиями. Вот и они, вслед за остальной тушей, скрылись в темноте. Только пыхтение и удаляющийся шорох ещё с полминуты доносились снизу.

Речь вернулась к Экстримусу мгновенно, едва он выбрался из извилистой норы, приведшей его к краю какого-то очень странного леса. Все деревья в нём были ему знакомы — сосны, берёзы, дубы, клёны и ясени. Но всё же они очень отличались от тех, что юноше приходилось видеть ранее. Во-первых, вся листва и хвоя были очень ярких, насыщенных оттенков. Кроме того, сами деревья как будто бы сошли с картин и гобеленов — так живописно они смотрелись. Огромные бабочки и стрекозы кружились среди множества цветов, украшавших кромку опушки, а рядом с ними, совсем «не в сезон» (ведь на дворе стоял май), уже зрели невиданно крупные, с голубиное яйцо ягоды земляники.

— О-о-о! — восхищённо выдохнул юный рыцарь. — Где это я?

— В Волшебном Лесу. — Снуль аккуратно раздвинул мордочкой толстые молодые побеги малины, в зарослях которой скрывалась его туша, и пояснил со вздохом: — Вообще-то обычным людям сюда нельзя, и я опасался, что ты не доберёшься и придётся встречать тебя в другом месте. Но раз ты тут, значит, в тебе тоже есть задатки волшебника. Это хорошо.

— А где он находится, Волшебный Лес? Никогда о таком не слышал, — удивился Ультр.

— Везде, где есть обычный, — хмыкнул Большой Снуль. — Там же, на том же самом месте. Просто он людям невидим и неосязаем, как и все его обитатели. Что же до точного положения, то мы сейчас примерно на окраине Гнилого Болота — относительно недалеко от Дранг-замка. Дня два пешего ходу, не больше. Что собираешься делать?

— Как что? Пойти и сразиться с драконом! Освободить любимую! — решительным тоном произнёс Экстримус.

— Всё правильно. Я в тебе не сомневался. Если позволишь, с удовольствием провожу тебя короткой дорогой. А чем сражаться будешь?

В тоне Снуля не слышалось сарказма, скорее искренний интерес, но рыцарь опешил. И правда: как биться с мощным драконом, не имея даже кинжала? Вряд ли удастся взять ящера тем же приёмом, что и в прошлый раз, хоть Дранг и показал себя весьма неуклюжим противником.

А Снуль, как будто угадав мысли спутника, продолжил:

— Я этого дурно воспитанного драчуна хорошо знаю — очень ловкий и коварный тип. Сильный и умный впридачу. Признаться, удивлён, что ты сумел захватить его живым и невредимым. Наверное, у тебя есть какой-нибудь особенный тайный приём?

— Ну, был такой, — задумчиво кивнул рыцарь. — Сработает ли снова — не знаю.

— Не советовал бы повторяться. Впрочем, тебе виднее. Пойдём? Дорога неблизкая.

«Придётся придумывать тактику сражения по пути. Медлить нельзя», — размышляя таким образом, рыцарь Ультр Экстримус решительно шагнул на тенистую лесную тропинку вслед за своим нежданным проводником.

Утро следующего дня застало маленький отряд, в составе которого оказался бывший граф Соседский, на самой окраине Дремучего Леса. Короткий ночной привал сил несчастному Скопидому не прибавил. Математик и бухгалтер по призванию, владетельный граф охоту и прочие рыцарские развлечения не жаловал и подолгу верхом находиться не привык. Поэтому накануне, после восемнадцати часов пути, свалился на землю как деревянная колода. Короткая майская ночь (весьма прохладная, между прочим), проведённая на плаще у костра, хоть и снабдила пленника массой свежих впечатлений, но отдыха почти не принесла. И теперь, когда с первыми лучами светила, понукаемый тоже невыспавшимися и оттого еще более злыми конвоирами, Скопидом попытался взобраться на коня, сделать это самостоятельно ему не удалось. Мышцы графа одеревенели и возмущённо требовали нормального отдыха, всё тело ломило. Но слабые попытки сослаться на нездоровье были решительно пресечены: стражники впихнули подопечного в седло и, поддерживая с обеих сторон, отправились в путь. Приказ князя о скорейшей доставке пленника к Дранг-замку они нарушить не смели.

Дорога, вплоть до самой окраины леса вполне прямая, торная и широкая, попав под своды деревьев, сразу завиляла и покрылась рытвинами. Заросли колючего кустарника всё плотнее захватывали обочины, постепенно сужая наезженное пространство так, что вскоре у отряда осталась возможность двигаться только попарно. Колючие лапы терновника цеплялись за плащи и вальтрапы, словно пытаясь задержать путников, а солнечный свет едва пробивался сквозь листву и хвою вековой чащи, плотно сомкнувшей свой полог над кавалькадой.

Постепенно безрадостное настроение графа передалось и страже: избитые шуточки — «как наша закуска для ящера?» или «кому оставишь сапоги, ведь тебе они уже не понадобятся?» — прекратились. До сознания охранников, похоже, дошла нехитрая мысль о том, что дракону всё равно кого сожрать — рыцаря или простых воинов, что он вряд ли станет разбираться в том, кто из них «поединщик», а кто «просто так приехал». Даже когда стена чащи по сторонам дороги поредела, уступив место кривым берёзкам и замшелым невысоким елям, настроение отряда не улучшилось. Ведь теперь во все стороны от гати, по которой пролегала окончательно превратившаяся в тропу дорога, простиралось зловещее Гнилое Болото, пользовавшееся самой мрачной репутацией. Здесь, если верить сказителям и старикам, обитало столько разнообразной нечистой силы, что и без дракона соваться в эти гиблые места решались только завзятые колдуны да наиболее бесшабашные сорвиголовы-ловчие. Старший стражник, угрюмый Замшел Казематный, занервничал и заторопился, подгоняя спутников: «Ходу! Быстрее! Болото надо миновать засветло! А то всех нас кикиморы перетопят!». Однако его усилия оказались тщетными. Утоптанная поверхность тропы уступила место вязкой жиже, в которой вязли копыта лошадей, и вместо размашистой рыси кавалькада постепенно перешла на медленный шаг.

Тучи на небе скрыли солнце, заморосил мелкий дождь, запах испарений и цветущих болотных трав дурманил головы людям и лошадям. Между тем тропинку начали пересекать многочисленные звериные тропы, почти не отличимые от основного пути, и через некоторое время даже Замшел, неоднократно бывавший в этих местах, уже не мог с уверенностью сказать, правильно взятое им направление или они давно заблудились. Судя по бурчанию в животах стражников (привыкших питаться строго по распорядку), давно миновал полдень и приближалось время обеденной стоянки, а конца-края болоту всё не было. И тут Старший забеспокоился: по его воспоминаниям уже давно должна была показаться широкая поляна между болотом и сосновым бором на его краю. Похоже, где-то свернул не туда.

— Леший водит! — с досадой и суеверным страхом прошептал воин и, оглядев побледневшие лица спутников, добавил: — Возвращаться не будем, а то в трясину заведёт. Поедем прямо. Авось, выйдем на твёрдую почву.

Другой маленький отряд тоже выступил рано утром. Позавтракав кислицей и корешками, оказавшимися вполне съедобными даже для человека, Большой Снуль и Ультр Экстримус (пребывавший в образе графа Соседского), не опасаясь погони, двигались к драконьему логову под сводами Волшебного Леса. Зверь объяснил спутнику, что, хотя Валькирика наверняка уже обнаружила его нору и теперь разыскивает беглецов, но, поскольку с Лесовиком она сильно не в ладах, то под сводами деревьев им ничего не грозит и обнаружить их невозможно. Ведь сколько ни вертись на метле над чащей — все равно ничего не увидишь.

Путь приятелей протекал без приключений. Снулю любая опасность была не страшна, да и на его спутника вряд ли кто решился бы покуситься. К тому же если в обычном лесу зарядил нудный мелкий дождь, то в волшебном прошёл короткий тёплый ливень, и солнечные лучи, почти мгновенно сменившие дождевые капли, быстро высушили и согрели путешественников.