Авантюристка - Дуглас Кэрол Нельсон - Страница 11

– Мы?

– …По адресу, о котором я в жизни не слышала!

– Значит, это какое-то неприличное место! – воскликнула я.

– Да. Наверное, ты права, – ухмыльнулась Ирен. – К тому же это объясняет все остальное. По крайней мере, частично.

– Остальное?

– Именно. Мы должны прихватить сменную одежду для Годфри. И для меня.

– Вы что, куда-то собрались? Ирен, ты хочешь сказать…

– И мой маленький револьвер. – Подруга вся светилась от радости. – Помнится, я тоже ничего не объясняла, когда велела тебе приехать в Богемию несколько месяцев назад. Годфри отплатил мне той же монетой. Вот только зачем?

– Он передал записку через кучера. Почему же сам не приехал?

– Возможно, ему нравится сбивать нас с толку. Или что-то держит его в Париже. Конечно же, мы поедем. Прямо сейчас. Как ты думаешь, что следует надеть джентльмену и леди, готовящимся… сменить страну и устроиться на работу?

– Главное, чтобы одежда была опрятной и не слишком броской, Ирен. Тогда она подойдет к любому случаю.

– Какая жалость! В моем гардеробе нет ничего, что соответствовало бы подобному описанию. Значит, придется заглянуть в твой.

Выбор пал на серую клетчатую юбку и желтую блузку, которые вместе с вещами для Годфри и еще кое-какой одеждой были уложены в мой старый потрепанный саквояж.

Андре – наш стоический кучер – закатил глаза, когда Ирен попросила отвезти нас к Годфри, но ничего не сказал.

Вечерело. Стайка чечеток вспорхнула в закатное небо, и нежное дыхание дня облачилось в сумеречный покров.

– Нам в жизни не добраться до Парижа до захода солнца, – сказала я.

– Да, – согласилась Ирен.

Почти всю дорогу она провела в глубоких раздумьях и даже не заметила, когда наша лошадь зацокала копытами о булыжник, оставив позади проселочную дорогу.

– Полагаю, тебя не обрадует, если кто-то увидит, как ты заходишь в этот дом, – с улыбкой промолвила моя подруга.

– Не ты ли сказала, что адрес тебе незнаком?

– Так и есть. И поэтому я, как и ты, лишь предполагаю, что мы едем не в самое приличное место. А это, – она приподняла лежавший в сумочке револьвер, – только подливает масла в огонь. Годфри не стал бы просить меня взять с собой оружие, коль скоро в нем не было бы нужды. И уж точно не стал бы этого делать, будь он уверен, что нам не предстоит им воспользоваться.

– Странно, что ты не надела свой «наряд для прогулок», – заметила я.

– Может, и надела бы. Но Годфри хотел, чтобы я выглядела скромно, а в моем гардеробе не так много мужской одежды. Впрочем, пальто и котелок я все-таки прихватила с собой.

Карета зацепилась колесом за расшатанный булыжник и угрожающе накренилась. Раздвинув занавески, Ирен выглянула на темные улицы:

– Кажется, скоро приедем.

Я вспомнила нашу первую совместную поездку в кэбе, за поводьями которого сидел убийца – покойный Джефферсон Хоуп. Сегодня мы вновь оказались на мрачных, неприветливых улицах большого города.

– Откровенно говоря, – начала я, – я очень боялась, что больше тебе не нужна, и не могла найти оправдания своему безделью.

Карету тряхнуло, и я сбилась с мысли.

– То есть наши развлечения – слабая отговорка? – спросила Ирен, когда дорога стала чуть ровнее.

– Конечно же нет! Но теперь-то я вижу, что могу тебе пригодиться. Похоже, Годфри тоже обожает ввязываться в передряги. В этом вы очень схожи. Ну, хоть прослежу, чтобы вы не… – тут карета резко повернула за угол, отчего мы обе заскользили по кожаной обивке сиденья, – не взвалили на нас… то есть на себя слишком тяжелый груз.

– Верный друг лучше сотен слуг, – изрекла Ирен, поправляя шляпку.

– Почему Андре так гонит лошадей? – возмутилась я.

Ирен снова отодвинула занавеску:

– Полагаю, он не в восторге от обстановки.

– Там что, трущобы?

– Хуже. Мы в районе, что примыкает к Монмартру, – он кишмя кишит любителями развлечений. Похоже, Андре поворачивает к реке.

– С чего ты… О-о! – Я тоже почувствовала мерзкий запах, исходивший от холодной темной воды.

Последний толчок – и карета остановилась. Андре открыл боковую дверь, приглашая нас спуститься.

– Мадам желает, чтобы я подождал? – прохрипел он по-французски.

Ирен кивнула и оперлась на его грубую руку. Я спустилась следом.

Мы очутились на узенькой улочке. Кругом было темно; свет горел лишь в окнах закусочных на углу. Они источали запах лукового супа; было слышно, как захмелевшие посетители распевают лихие матросские песни.

Андре расправил воротник пальто и кивком указал на лестничный пролет:

– Ici, Madame[18].

– Et… Monsieur?[19] – спросила Ирен. Одна лишь я видела, что ее сумочка приоткрыта на тот случай, если срочно понадобится выхватить револьвер.

– Ici, Madame, – повторил Андре, кивая в сторону жутковатого здания, к которому привез нас экипаж.

Даже Ирен не спешила заходить в сие странное место. Проходящая мимо компания мужчин окатила нас тошнотворным запахом уксуса и чеснока, приглашая «мадемуазелей» познакомиться поближе. Ирен сжала мое предплечье и повела по темным ступеням. Миновав обветшалую дверь, мы шагали все дальше и дальше, к тесному мрачному залу.

Пахло здесь чем-то необычным, но еще хуже, чем снаружи. У входа нас встретила консьержка, лицом напоминавшая больного бульдога.

– Oui?[20] – гаркнула женщина.

– Мы ищем месье Нортона, – ответила Ирен.

Консьержка вскинула брови – точнее, пару тонких линий, что от них остались. Окинув нас пристальным взглядом, она что-то проворчала – опять! – о столь несправедливо оклеветанных англичанках и протянула потрескавшуюся ладонь за оплатой. Ирен дала ей несколько су.

Консьержка недовольно пожала плечами и кивком указала на ступени – куда более крутые и сырые, чем те, что привели нас в это мрачное место.

– Наверх, – произнесла она по-французски, но так медленно, что даже я поняла. – Третья дверь справа.

Консьержка протянула нам медный подсвечник с засохшими грязными потеками воска. Снова появилась назойливая ладонь. Стоило положить в нее су, и над порогом зажегся свет. Еще один су – и вот уже она протягивает спичку. Подруга чиркнула ею о край деревяшки, отчего консьержка вновь вскинула остатки бровей. Ирен зажгла свечу, выудила из сумочки сигарету и закурила.

Сварливая консьержка была потрясена до глубины души. Ирен бросила погасшую спичку в завядший букет, стоявший на подоконнике. Откровенно говоря, запах серы и табака был куда приятнее жуткого зловония, пронизывавшего узкий коридор.

Мы начали подниматься наверх. Ирен шла первой; за ее шляпой, будто вуаль, тянулось густое облако сигаретного дыма. Я несла свечу, чтобы одной рукой подруга могла держать сигарету, а другой, в случае чего, без промедления выхватить револьвер.

На первом этаже было множество дверей, из которых в коридор проникал тусклый желтый свет. Мы преодолели еще один лестничный пролет – каждая ступень скрипела так, что в жилах стыла кровь. Я резко остановилась – позади меня кто-то вдруг застонал.

– Одно из двух: или на кого-то напали, или кто-то сейчас нападет на нас!

– Вряд ли. Идем дальше.

– Но я…

Послышался сдавленный женский крик.

– Ирен, надо ей помочь!

Я развернулась, но руку сдавила железная хватка подруги.

– Некому здесь помогать, Нелл.

– Но наш долг…

– Да все здесь в порядке, – рассердилась Ирен. – Это дом тайных свиданий.

– Дом тайных свиданий? Ради всего святого, что это значит? Ох, ты хочешь сказать…

– Именно. Так его окрестили французы.

– Стало быть, пренеприятная особа приняла нас за…

– Разумеется.

– Но здесь же Годфри!

– Само собой.

– Но почему? Как же так? Что нам делать?

– Подняться на следующий этаж, заглянуть в третью справа комнату и все выяснить.

– Как унизительно! Та женщина полагает, что…