Удивительное путешествие Полисены Пороселло - Питцорно Бьянка - Страница 29

В этот момент, совершенно против ее воли, в памяти возникло красивое лицо Джиневры Доброттини, ее веселые блестящие глаза, смеющийся алый рот, белые, как жемчуг, зубы. И голос Агнессы: «Ваша мать – первая красавица, и не только в Камнелуне, но и во всем графстве, и кто знает, может быть, и в целом королевстве». Полисена с трудом отогнала от себя это навязчивое воспоминание, относящееся к прошлому, и сосредоточила взгляд на женщине, которая медленно приближалась, сидя по-женски верхом на белом как снег коне.

Королева была во всем черном, как и подобает вдове. Но ее платье из плотного шелка было вышито жемчугом, а на декольте и манжетах красовался горностаевый мех. На грудь свешивались длинные жемчужные ожерелья, переплетенные золотыми цепочками и бриллиантовыми нитями. На плечи был накинут подбитый горностаем длинный плащ, покрывающий седло. К удовольствию Полисены, эта одежда придавала ей важный и отрешенный вид, как у некого божества, недоступного земным страстям.

К сожалению, высокий жесткий ворот из кружева не позволял хорошо разглядеть нижнюю часть лица королевы. Лоб прикрывало искусно сделанное украшение из шелка и жемчуга, в центре которого была подвеска, спускавшаяся до самой переносицы. Голову прикрывал капюшон с горностаевой каймой, а руки, державшие поводья, были в черных бархатных перчатках.

Полисена жадно всматривалась в то немногое, что было доступно взгляду: густо накрашенные ресницы, прямой нос, сурово сжатые губы… и к своей великой радости чувствовала, что эти черты были ей знакомы. Она была уверена, что уже их видела. Или не могла забыть.

Не успела она насытиться зрелищем, как королева-мать прошла мимо, и наступила очередь принцессы Изабеллы.

Полисена надеялась, что узурпаторша трона окажется уродливой, болезненной, еще лучше горбатой, с носом картошкой и маленькими свинячьими глазками, кожей со следами от оспы, кривыми черными зубами и тупым подбородком. Но она с раздражением должна была признать, что Изабелла прекрасна, несмотря на обиженно поджатые губы и скучающий взгляд.

У принцессы были черные блестящие волосы, переплетенные рубиновыми нитями, голубые глаза с длинными густыми ресницами, розовые щеки, алые и полные, как сочный плод, губы. Нос был небольшим и слегка приплюснутым, как у маленького ребенка. Платье из тяжелой золотой ткани, жесткой от рубиновых и изумрудных инкрустаций, не могло скрыть детской красоты и стройной фигурки. Несмотря на мороз, на ней не было пальто, а голова оставалась непокрытой, чтобы подданные могли созерцать ее в свое удовольствие. Даже если ей и было холодно, она не подавала виду.

Вслед за ней ехал правитель, одетый с ног до головы во все темно-красное, его грудь и плечи украшали военные награды, а на голове он носил красную шляпу с меховыми полями.

Лукреция и Полисена ожидали увидеть злобное, хитрое лицо, мерзкую гримасу и были поражены спокойным выражением лица этого крепко сложенного мужчины, неотрывно смотрящего в затылок принцессы с заботой и любовью.

«Логично, – сказала себе Полисена. – Он ей не дядя, как все думают, а отец, поэтому любит ее. Ведь ради нее он пошел на преступление. Как жаль, что именно я стала его жертвой».

Глава вторая

Когда торжественная процессия исчезла на подходах ко дворцу, Лукреция обратилась к одному из стражников, чтобы разузнать что-нибудь о состязании.

– Ты тоже хочешь попробовать рассмешить принцессу, девочка? – воскликнул стражник. – А тебе известно, что если не получится, то тебя на целых семь лет посадят в тюрьму?

– А если получится, тогда что?

– Тогда получишь титул маркизы, разбогатеешь и сможешь жить при дворе или в своих новых владениях.

– А если я буду участвовать в конкурсе вместе с моим кузеном Людвигом и животными?

– Тогда все окажетесь в тюрьме. Или все станете маркизами. Правда, богатство придется делить между собой. Вы ведь не думаете, что королева увеличит награду в восемь раз!

– Отлично! Куда и к кому надо теперь идти?

– Каждый вечер старший камергер записывает желающих в комнате, прилегающей к привратницкой. Видите вон ту дверь в глубине двора? Если поторопитесь, то еще успеете.

Стражники всех обыскали, вывернув даже карманы, и пропустили внутрь.

Старший камергер оказался человеком пожилым, высоким и худощавым, с венцом седых кудряшек над самой шеей, а остальная часть головы была лысой. Он пренебрежительно взглянул на девочек и окинул животных подозрительным взглядом.

– Ну вот, еще пара циркачей. Возомнили о себе неизвестно что, подавай им звание маркизов, а о тюрьме не подумали? – буркнул он.

– На самом деле мы желаем только принцессиного счастья, – сказала Лукреция. А Полисена добавила про себя с иронией: «Настоящей принцессы».

– Можешь сразу же отметить в своей книге, что нас совершенно не интересуют дворянские титулы, и мы от них отказываемся, – закончила маленькая бродяжка. Полисена не очень-то была с ней согласна. Титул маркизы совсем не помешает. А вдруг ей не удастся разоблачить Изабеллу? Да и вообще – пока они это сделают, неплохо было бы расхаживать повсюду с платочком, на котором вышита корона с тремя шариками.

К ее великой радости, камергер ответил:

– От титула отказываться нельзя. Королева всегда исполняет обещанное, – но он теперь смотрел на визитеров добродушно. Полистав книгу, сообщил: – Тут уже записано девять сумасшедших, а принцесса не может принимать больше трех конкурентов в день. Значит, ваша очередь – через четыре дня, в одиннадцать утра.

– А если за это время кто-нибудь из девяти сможет рассмешить принцессу?

– Никто не сможет. И вы в том числе, – скептически заметил камергер и окунул в чернильницу гусиное перо.

– Ваши имена?

– Лукреция, Людвиг и звери-циркачи, – перечислила Полисена.

Камергер записал их, потом почесал макушку, вздохнул и принялся листать другой журнал.

– Двое благовоспитанных симпатичных мальчиков-пажей… – бормотал он, разговаривая сам с собой, как будто вокруг никого не было, – …которые могут приступить к работе немедленно. Ну где мне их искать?

– О чем это вы? – вмешалась Лукреция, которой вовсе не хотелось откладывать на целых четыре дня посещение дворца. (Да и Полисене не хотелось – ей не терпелось показаться матери, чтобы та ее признала.)

– Послушайте, синьор старший камергер. Раз вам нужна парочка пажей, почему бы не взять нас с кузеном?

Камергер оторвал взгляд от бумаг и внимательно присмотрелся.

– Симпатичные… Ну да, вроде ничего. Ты, блондинка, вполне сойдешь за мальчишку. Разумеется, вам следует привести себя в порядок, – он снова почесал макушку. – А как насчет хороших манер? Вы знаете, что речь идет об обслуживании самой принцессы?

– Я много раз играла роль лакея, – сказала Лукреция, изобразив глубокий реверанс.

– А я получила… – начала было Полисена. Она хотела сказать «отличное воспитание», но вовремя остановилась. Никто не должен был принимать ее за девочку из хорошей семьи, а то заподозрят неладное.

– А я умею накрывать и собирать со стола, – тут же придумала она, – вытирать пыль с китайских ваз, не разбив их, гонять мух, натирать дверные ручки, менять воду у канареек, чистить обувь…

– Прекрасно! – с удовлетворением прервал ее старший камергер. – Чистить обувь для принцессы, натирать ее до блеска и содержать в порядке, немедленно заменять изношенную или слишком тесную обувь новой и прежде всего заботиться о том, чтобы у наследницы трона туфли всегда были в тон платья, – это непростая задача, потому что принцесса переодевается до двадцати раз в день.

«Вертихвостка и воображала! – подумала Полисена. – Но тебе еще недолго осталось, ворона с павлиньими перьями! Я выкину тебя вон из этого дворца и отправлю в ссылку». Потом ей в голову пришла фантастическая идея. «Пошлю тебя в “Зеленую Сову” посудомойкой».