Поверь в любовь - Спенсер Мэри - Страница 66

– Ты дашь мне развод, и я уеду! В конце концов, наш брак не более чем сделка, как ты помнишь, и теперь, когда мисс Вудсен благополучно воскресла из мертвых, не вижу причины, по которой я должна выполнять условия нашего соглашения. Я больше не намерена гнуть на вас спину, сэр, а если вам так уж хочется и дальше пользоваться моими услугами, что ж, вам придется мне платить! Но вначале вы дадите мне развод, причем на этот раз условия буду ставить я! А теперь прочь с дороги!

Элизабет взбежала по лестнице, а Мэгги тихонечко тронула взбешенного Джеймса за плечо:

– Пусти ее, Джим.

– Черта лысого я это сделаю! Элизабет Кэган, вернись, кому говорят?! – Отшвырнув Мэгги в сторону, он ринулся вслед за женой.

– Нет! – Мэгги устремилась за ним. – Будет только хуже, если ты станешь вести себя как гризли, который сел на пчелиный рой. Нет уж, лучше успокойся, дорогой, и дай Элизабет прийти в себя!

– Я не позволю ей уйти, Мэгги!

– Вот и хорошо. Но по крайней мере постарайся взять себя в руки и не натворить ничего такого, за что бы потом тебе самому было стыдно. Я сейчас принесу тебе выпить.

Джеймс между тем не отрывал взгляда от двери, за которой исчезла Элизабет.

– Не надо! Как ты вообще можешь думать о выпивке после вчерашнего?!

– Как видишь! – засмеялась она и ласково сжала его руку. – Послушай, для чего так себя изводить? В любом случае Элизабет не удастся прошмыгнуть незамечен – ной. Выйдя из дома, она двинется мимо тебя, так что успокойся, сядь и расскажи мне, что такого ты натворил нынче ночью.

Джеймс угрюмо потупился: он был противен самому себе. Однако, превозмогая стыд и муку, все же рассказал о том, как оскорбил Элизабет.

Мэгги слушала не перебивая.

– Понимаю, – вздохнула она, когда он закончил. – Ну что ж, откровенно говоря, нельзя винить Элизабет за то, что она решила уйти. Мне только невдомек, как она может до такой степени держать себя в руках! Да на ее месте я бы взяла отцовский винчестер и разнесла бы тебе череп, как гнилую тыкву!

– Да, но ты-то ведь не Элизабет!

– К счастью!

Джеймс как будто не слышал.

– Господи, Мэгги! Что мне делать?! Нельзя дать ей уйти?!

– Джим! – резко прикрикнула Мэгги. – Знаешь, я тебя люблю, но, несмотря на это, должна сказать: ты порой бываешь настоящим ослом! Неужели ты не слышал, что только что сказала тебе бедная девочка?

Джеймс насторожился.

– Она устала, Джим. Устала быть твоей женой, и у кого повернется язык осудить ее?! Что за неблагодарная должность, черт подери! Господи ты Боже мой, да ведь девчонка день-деньской гнет на тебя спину: готовит, стирает, убирает, пылинки с тебя сдувает, в то время как ты по вечерам развлекаешься со мной! Неплохо, верно? Так что не тебе ее осуждать! Да и не мне, по большому счету!

Джеймс вмиг помрачнел.

– Ну что ж, это поправимо, не так ли? Достаточно проводить ночи дома, и все уладится. Тем более что раньше я так и делал.

Мэгги расхохоталась и плеснула себе выпивки.

– Вот ты какой, Джим Кэган! А ведь я тебе сразу сказала, что так будет лучше! Это ведь ты, ты не дал мне уехать! Неужто забыл?

Он покачал головой.

– Господи, да ты настоящая ледышка!

– И слава Богу! – улыбнулась она. – Да-да, ты прав, мой дорогой! Я и есть ледышка. Я, а не твоя малышка. Может, ты попросту перепутал нас нынче ночью, потому и вел себя как последний идиот! Но я ведь никогда и не обманывала тебя, правда, Джим?

И все же не Мэгги сейчас занимала его мысли.

– Раньше все было по-другому, – упавшим голосом сказал он. – Было время, когда мы были счастливы. По-настоящему счастливы. У нас был Джонни. И мы праздновали Рождество. Бет всегда настаивала на этом. И все дни рождения. Однажды, мы всего только два месяца были женаты, она испекла такой торт...

– Ты влюблен в нее... Джеймс опешил:

– Что?!

– Ты любишь ее, Джим.

– Мэгги, я люблю тебя.

– Беда в том, – вздохнула Мэгги, – что она-то тебя не любит. Она ведь молода, Джим, почти на десять лет моложе тебя, и хотя красавицей ее не назовешь, но нужно быть слепым, чтобы не заметить, что в ней есть определенный шарм. Господи, да на свете полно мужчин, которые шкуру с себя сдерут ради женщины с такими глазами, как у твоей Бет! Не говоря уж о ее фигурке! Хотя надо признать, ее и не разглядишь под этими кошмарными тряпками!

– Перестань! – угрожающе прохрипел Джеймс.

– Она не любит тебя, Джим, – упрямо продолжала Мэгги, – и тебе придется с этим смириться. Она устала гнуть на тебя спину, разве ты не слышал? Хочешь, чтобы она осталась, – плати ей! Она молода и жаждет наслаждаться жизнью, а не довольствоваться теми крохами, что даешь ей ты.

– Прекрати, я сказал! – зарычал он, и кулаки его сжались. Но Мэгги все не унималась:

– Она не любит тебя! Ты ей не нужен! Ей нужна свобода, Джим. Неужели после всех этих лет рабства ты не можешь дать ей хотя бы этого?!

– Будь ты проклята, Мэгги! Все совсем не так! Она моя жена! Жена!

Она с презрением расхохоталась.

– Вернее, поденщица, ты это хочешь сказать? Вы заключили сделку, так? А теперь она хочет разорвать ее и получить свободу!

Он уже открыл было рот, чтобы возразить, но тут его остановил голос Элизабет:

– Ради всего святого! Что тут происходит?!

Джеймс поднял голову и увидел жену с двумя саквояжами в руках. У него на миг перехватило дух.

Бросив на обоих негодующий взгляд, Элизабет спустилась по лестнице.

– Вы вопите на весь дом, точно невоспитанные дети, – холодно сказала она. – Хорошо еще, что поблизости никто не живет!

Джеймс остановил ее на нижней ступеньке.

– Ты никуда не едешь, Бет.

Устало опустив саквояжи, Элизабет выпрямилась во весь рост.

– Ты был очень добр ко мне эти годы, Джеймс, и я всегда буду тебе благодарна. Если я могу чем-то отплатить тебе...

– Бет, умоляю! – Он сжал ее руки. – Ты же сама знаешь, что десятикратно воздала мне сторицей!

– ...тогда отпусти меня! – шепотом закончила она. Они смотрели друг другу в глаза. Во взгляде Джеймса мелькнула боль, но Элизабет знала, что это ненадолго. Мисс Вудсен наверняка развеет его тоску. Пусть бы он только дал ей уйти, а там... Пройдет немного времени, и он снова будет счастлив, а этого Элизабет жаждала больше всего на свете.