Поверь в любовь - Спенсер Мэри - Страница 45

– Не буди его, Джеймс! Он только что уснул. Джеймс украдкой погладил крохотный кулачок.

– Бог ты мой, да он не больше орешка! Ты только посмотри!

– Вырастет и станет больше, чем у папы, – сонно пробормотала Элизабет, закрывая глаза.

Безмерная усталость в голосе жены вдруг отрезвила Джеймса. Представив вдруг, что ей пришлось пережить, он благоговейно коснулся ее губ.

– Прости, что меня не было рядом.

– И слава Богу, что не было, – не открывая глаз, прошептала она. – Боюсь, я вела себя не по-христиански! Во всяком случае, кое-какие выражения в твой адрес не слишком бы тебе понравились!

Джеймс хохотнул.

– Жаль, что меня не было! – И снова поцеловал ее. – Спасибо, Бет, малыш просто чудесный! И я... – Вовремя прикусив язык, чтобы не высказать то, что давно лежало у него на сердце, Джеймс осекся Впрочем, он тут же напомнил себе, что волнений хватило на всех, а в таком состоянии мужчина способен ляпнуть все, что угодно. Да, он ей благодарен, вот и все. – Спи спокойно, милая. Я разбужу тебя, когда приедет док Хедлоу.

Но она и так уже спала, и Джеймс, бросив последний взгляд на жену и сына, на цыпочках вышел из комнаты.

Часом позже появился запыхавшийся доктор.

– Прости, что не приехал раньше, Джим, – извинился он. – Должен был догадаться, что она не доносит до срока. А ведь я предупреждал, что нужно себя поберечь!

– Все прошло великолепно, Билл, – успокоил его Джеймс. – Элизабет не из тех, кто привык полагаться на чью-то помощь.

– Да, она славная крепкая девушка, но в следующий раз она все-таки должна больше отдыхать!

– Легко сказать! – расхохотался Джеймс. – Может, попробуешь остановить ее сам?

– Ну так свяжи ее, если надо! На этот раз все обошлось, а в дальнейшем – кто знает!

Элизабет еще спала. Распеленав малыша, доктор торжественно заявил, что более здорового и красивого ребенка он давно не видел. Сунув его Джеймсу и приказав побыть в детской, он разбудил Элизабет.

– Ну, малыш, давай-ка познакомимся поближе. – Джеймс зажег лампу и уселся в глубокое удобное кресло, которое только недавно выписал из Висконсина – Ну-ка, Джон Мэтью, как тебе нравится твоя будущая комната? Папа отыскал для тебя лошадку, на которой скакал, когда был такой, как ты, и все свои игрушки.

Джон Мэтью Кэган, в эту минуту скорее походивший на сморщенную обезьянку, чем на человеческое существо, задумчиво уставился на него белесыми глазенками.

– Само собой, пока ты будешь спать в комнате вместе с папой и мамой, в хорошенькой колыбельке, которую мы тебе приготовили.

Малыш сонно поморгал, потом сладко зевнул, и Джеймс порывисто поцеловал его в сморщенный лобик.

Доктор Хедлоу, осмотрев Элизабет, незаметно ушел.

А та, гадая, куда же запропастились муж и сын, и не в силах уснуть, встала и, босая, отправилась на поиски.

Услышав голос Джеймса в детской, Элизабет приоткрыла дверь и осторожно заглянула – покачивая малыша на коленях, отец что-то увлеченно ему рассказывал, и сердце Элизабет сжалось от любви и нежности. Какое счастье, что она смогла подарить ему ребенка, о котором он столько мечтал!

– Ты очень славный малыш, – услышала она, – у тебя такие же черные волосы, как у твоей мамы, и ее красивые черные глаза.

Сейчас бы ей взять и войти! Но Элизабет так изголодалась по ласке, что решила послушать еще.

Джеймс замолчал, но через мгновение заговорил снова. В голосе его слышалась печаль:

– А должны были бы быть голубые, как незабудки. И светлые волосы, как... как лунный свет. Она могла бы показаться тебе ангелом, если бы стала твоей мамой... а для меня она им и была! И стала бы твоей мамой, останься в живых. Красавица мама... и ты бы очень любил ее. Мы бы оба ее любили, ты и я.

Малыш захныкал, и Джеймс отнес его обратно к Элизабет. Она не спала.

– Ну-ка, кого я тебе принес? – пропел он, входя. – Парень проголодался!

Элизабет без слов взяла сына из его рук и приложила к груди. Тот жадно прильнул к ней и зачмокал. Джеймс с улыбкой взглянул на Элизабет, но она только опустила голову. Повисло тягостное молчание.

Наконец Джеймс не выдержал.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, но стоило ему протянуть руку, чтобы погладить ее по щеке, как Элизабет молча отстранилась.

– Хорошо, Джеймс.

– Вот и отлично. Проведешь пару недель в постели, а мы с Розой обо всем позаботимся.

– В этом нет нужды, – коротко ответила она. Черные волосы, словно тяжелый бархатный занавес, скрывали от Джеймса лицо жены.

Что-то она бледненькая, с тревогой подумал Джеймс.

– А ты помнишь, что сказал док Хедлоу? Две недели после родов! Подумай о себе и Джоне Мэтью и не волнуйся об остальном.

Элизабет ничего не ответила.

Обняв их обоих, Джеймс нагнулся, чтобы поцеловать Элизабет, однако она резко отстранилась.

– Я устала, Джеймс! Ужин я тебе приготовила, а спать ты можешь в комнате для гостей.

Эти слова больно резанули его по сердцу Кроме того времени, когда он помогал Натану строить дом, они с Элизабет никогда не спали порознь.

– Но почему, милая? Мы же так и планировали, что малыш пока останется в нашей спальне?..

Элизабет только молча покачала головой Ее роскошные волосы почему-то зловеще блеснули.

Джеймс ласково провел по ним рукой.

– Ты совсем устала, радость моя. Если хочешь, я буду спать где угодно, только скажи.

Потупив взгляд, она продолжала молчать, и Джеймс тяжело вздохнул:

– Ладно, я лягу в соседней комнате. Спокойной ночи. – Выключив свет, он ушел.

На следующее утро, проснувшись, Джеймс обнаружил, что его, как всегда, ожидает чистая одежда и ванна полна горячей воды. В воздухе витали ароматы кофе и свежевыпеченного хлеба. Спустившись вниз, он увидел суетившуюся возле плиты Элизабет. Джон Мэтью мирно спал в своей колыбельке.

– Элизабет Кэган, – прорычал он, – что ты делаешь? Она удивленно вскинула брови.

– Готовлю тебе завтрак, что же еще?

– А где Роза?

– Я отослала ее домой. Пожалуйста, Джеймс, пей кофе, не то остынет.

Он и бровью не повел.

– Я же велел тебе оставаться в постели!

– Для чего? – Она протянула ему тарелку, наполнив ее доверху ломтиками поджаренной ветчины, и добавила парочку яиц. – Я прекрасно себя чувствую. Ешь давай. Наверное, твои люди уже ломают голову, куда ты запропастился.