Поверь в любовь - Спенсер Мэри - Страница 44

В Лос-Роблес пришло Рождество, а вместе с ним – согласие и любовь. Жизнь Джеймса и Элизабет снова вернулась в привычное русло – все, как было до того случая у реки. Впрочем, теперь, когда супругов заново связал этот еще не появившийся на свет малыш, в их отношениях появилась трепетная нежность.

Верная своему слову, Элизабет сшила несколько платьев из той самой материи, что купил Джеймс, впрочем, столь же старомодных и унылых, как и прежние ее туалеты.

Однако муж не жаловался. Расцветки радовали его глаз, а мысль о том, что в теле Элизабет зреет новая жизнь, делало ее в глазах мужа прекраснее Пресвятой Девы Марии.

В начале декабря, убираясь на чердаке, Элизабет обнаружила коробку с рождественскими украшениями. Благодаря им дом превратился в сказочный дворец, где царил дух приближающихся праздников.

Вернулся в Санта-Инес и Мэтью, и душа его при виде преобразившегося дома преисполнилась такого же тихого счастья, как обычно бывало в детстве. По дороге к брату заглянул и Натан – разделил с Кэганами праздничную трапезу, отведал и эггног[5] , и горячий с пряностями эль, а потом уселся за фортепиано и играл до тех пор, пока все они не охрипли. А утром, перед отъездом, вручил Джеймсу бутылку великолепного виски, а в руки Элизабет вложил маленький сверток.

– Так, пустяки, – поспешно сказал он, заметив удивление на лице Джеймса. – Так сказать, маленькая благодарность за то, что вы меня вкусно кормили, ясно? Ну и... хм... все-таки Рождество...

До Рождества оставалось еще не меньше двух дней, и Элизабет вопросительно взглянула на Джеймса:

– Можно?..

– Ради Бога! – кивнул он.

Через мгновение она уже восторженно любовалась парой великолепных черепаховых гребней, каждый из которых был украшен короной из двенадцати крошечных бриллиантов.

– Ох, Натан! – выдохнула она. Таких подарков она в жизни не получала.

Мэтью только присвистнул.

– Настоящие?!

– Хм... ну...

При виде сверкающих камней Джеймс нахмурился.

– Должно быть, стоили немало, а, парень?

– Хм... да нет... в общем-то...

– Ох, какая красота, Натан! – Элизабет кинулась к нему на шею и крепко расцеловала в обе щеки. – Спасибо!

Натан обнял ее в ответ.

– Рад, что они вам понравились.

– Красивые штучки, Нат, – кивнул Джеймс. Обвив рукой талию Элизабет, он привлек ее к себе. – Жаль только, бедняжке Элизабет не с чем их носить. Так и будут пылиться... пустая трата денег.

Элизабет вспыхнула, а Натан смущенно уставился в пол.

– Это уж Элизабет самой решать, – буркнул он, с трудом изобразив некое подобие улыбки.

И вот наступило Рождество. Сидя за праздничным столом, Мэтью, Джеймс и Элизабет обменивались подарками.

– Ух ты! – восхитился Мэтью, прикладывая к себе темно-синюю рубашку. – Это вы шили, сестрица Элизабет?

Она с улыбкой кивнула.

– Как раз к вашим глазам, верно?

Точно такую же, только терракотового цвета, получил и Джеймс. «Ну почему, – с тоской подумал он, разглядывая обновку, – почему себе она шьет всегда такую дрянь?!»

Вручив ей свой подарок, Джеймс не утерпел и выскочил из-за стола, не дождавшись, пока она откроет крошечную кожаную коробочку. Ошеломление, что читалось на лице Элизабет, когда она увидела изящные золотые часики, его вполне удовлетворило. Точно такое же было у нее, когда она впервые увидела Тихий океан. – Понравились? – Еще бы, Джеймс!

– Это часы! – горделиво произнес он, на тот случай, если она не поняла.

– Ах, Джеймс!

– Ну-ка посмотри! – Нажав на крошечную кнопку, он откинул великолепную, украшенную рубинами и бриллиантами крышечку и добавил: – Потом сюда можно будет вставить фотографию малыша. А пока прицепи их к поясу или положи в карман.

Шли месяцы, и тело Элизабет, казалось, уже больше ей не принадлежит. Новая жизнь властно заявляла свои права. Упрямо не желая смириться с этим, Элизабет боролась с подступающей к горлу тошнотой и головокружением и все так же хлопотала по дому. Мэтью уехал в конце декабря, пообещав вернуться к тому времени, как его племянник появится на свет. Натан то и дело пенял ей за то, что она трудится слишком много для женщины, которой предстоит стать матерью.

В этом Джеймс с ним полностью соглашался, но удержать Элизабет было невозможно.

Она возмутилась, когда он предложил нанять кого-нибудь ей в помощь, отвергла услуги Розы и, даже когда до появления на свет малыша оставались считанные дни, суетилась и хлопотала невзирая на предупреждения доктора Хедлоу.

Стояла середина апреля. Родов ждали недели через две, но все, кто жил на ранчо, были начеку, включая Стена и Денни. Именно они в один прекрасный день заметили, как Элизабет, поддерживая руками огромный живот, тащится в сторону конюшни.

Лицо ее было искажено болью. Все стало ясно. Стен молча вскочил в седло. И к тому времени как Джеймс, настегивая коня, вихрем влетел во двор дома, Элизабет с помощью Розы уже произвела на свет великолепного малыша.

Яркие солнечные лучи заливали ее спальню.

– Бет? – Джеймс осторожно приоткрыл дверь и даже зажмурился, не представляя, что его ждет. – Бет?

Она лежала в постели. Темные, еще влажные от пота, спутанные волосы рассыпались по подушке, а лицо на их фоне казалось таким бледным и измученным, что сердце Джеймса сжалось от боли и жалости.

– Бет!

Медленно приоткрылись тяжелые веки.

– Джеймс! – Слова скорее смахивали на шепот.

– Милая. – Осторожно присев на край постели, он ласково коснулся губами ее лба. – Я спешил как мог! Ну, как ты?

– Прекрасно. – Уголки губ у нее поползли вверх. – Посмотри на своего сына!

Джеймс затаил дыхание. Откинув краешек простынки, Элизабет приоткрыла поросшую густыми черными волосами крохотную головку. Джон Мэтью Кэган крепко спал.

Протянув руку, Джеймс коснулся теплой мягкой щечки и подивился тому чуду, которое сотворили они с Элизабет. Теплая волна любви и нежности затопила его.

– Нет, ты только взгляни! – восхитился он. – Чудо, верно? Слушай, ты проверила, у него все как положено?

– Все в порядке, – устало улыбнулась Элизабет.

– А почему он спит? Эй, малыш, поздоровайся с папочкой!