Поверь в любовь - Спенсер Мэри - Страница 25

Вдруг смех его оборвался, он растерянно заморгал, ибо только сейчас заметил, что Элизабет улыбается в ответ. Слабая, едва заметная, это все-таки была улыбка – первая, которую он видел на лице своей жены.

Его тяжелая ладонь накрыла ее пальцы.

– Элизабет, я...

Она вздрогнула, и улыбка ее вмиг увяла.

Джеймс тотчас скрипнул зубами, правда, руки не убрал.

– Послушай, у тебя тоже будет все, что пожелаешь. Конечно, я не Вандербильт, но деньги у меня есть, и довольно, чтобы моя жена ни в чем не нуждалась. Только скажи, Бет, и твое желание исполнится.

Элизабет осторожно высвободила свою руку и стыдливо спрятала ее под передник.

– Вы и так уже сделали для меня более чем достаточно, мистер Кэган. Этот великолепный дом... – она восторженно вздохнула, – о таком я не смела и мечтать. Я буду заботиться о нем, и о вас тоже... обещаю.

Бросив на стол салфетку, Джеймс откинулся на спинку стула.

– Знаю, милая. Потому-то я и женился на тебе. – Он протянул ей руку. – Пойдем, передохнешь немного, прежде чем снова хлопотать.

Но Элизабет уже загремела посудой.

– Надо помыть, – отозвалась она через мгновение так, словно сама мысль об отдыхе была святотатством.

– Только не сейчас, Бет, – попросил он, однако та лишь упрямо наклонила голову. – Неужели нельзя оставить это до утра? – «Черт побери, – с тоской подумал он, – это же наша первая брачная ночь!»

На ее лице отразилось безмерное удивление.

– До завтра?!

– Угу, – проворчал он. – Помоешь утром.

– Утром?! Но я никогда...

Джеймс осторожно, но настойчиво потянул ее в сторону.

– Утром, утром, милая. Не бойся, она не убежит. А теперь немного отдохни.

Он подталкивал ее к гостиной, но девушка как уж крутилась в его руках.

– Но... мистер Кэган, ведь посуда же грязная! Нельзя же...

– Милая, если ты еще раз назовешь меня «мистер Кэган», я тебя отшлепаю. Ну-ка взгляни сюда. Нет, ты только посмотри – это мамин рояль. – Он любовно тронул пальцем блестящее розовое дерево. – Выглядит так, будто отец только-только привез его. Боже! Мама плакала от счастья. – Он взглянул на Элизабет. – А ты играешь, милая?

Она покачала головой.

– Вот и я тоже, – уныло кивнул он. – Ладно, пойдут ребятишки – будем брать для них уроки. Нельзя же, чтобы такая вещь пропадала зря, верно?

– Конечно, – согласилась она, – просто позор, что на нем никто не играет!

– Нат умеет играть. Разве я тебе не говорил?

– Мистер Киркленд? – Она удивленно вскинула брови, будто сама мысль об этом была абсурдной.

– Угу. Старый добрый Нат! Когда он играет, даже гиены рыдают навзрыд! Приедет – попрошу его сыграть для тебя. – Джеймс снова потащил ее за собой. – Я страшно рад, что вы с ним поладили. Нат – чудесный парень, он мне как брат. И мне приятно, что моя жена и лучший друг нравятся друг другу.

– Мистер Киркленд – настоящий джентльмен. Джеймс хмыкнул.

– Ну, не знаю, как насчет этого, но парень он что надо. И ты ему тоже сразу пришлась по душе. – Оставалось только надеяться, что он не ошибся. Во всяком случае, Нат честно старался смириться с появлением Элизабет. Когда они уезжали, ковбои Ната столпились вокруг, чтобы попрощаться, а сам он, взяв Элизабет за руку, пробормотал что-то нечленораздельное, а потом вдруг наклонился и поцеловал ее в щеку. Затем, побагровев до корней волос, помог ей вскарабкаться на лошадь.

И хоть это в общем-то ничего не значило, Джеймс по достоинству оценил жест друга.

– Давай устроимся у огня, милая. – Он усадил Элизабет в глубокое кресло. – Погоди, я сейчас. – По другую сторону камина оказалась еще одна дверь, за которой и скрылся Джеймс. Через пару минут он вернулся с двумя бокалами в руках. – Похоже, ты успела заглянуть и ко мне в кабинет.

– Да, – виновато пробормотала Элизабет. Она сидела прямо, как палка, и Джеймс подивился, что ей без труда удается даже не прислоняться к спинке кресла.

– Ну... видишь, я не так уж часто вспоминаю о том, что не худо бы стереть пыль с письменного стола. Держи. – Он сунул ей в руку тяжелый хрустальный бокал и с интересом понаблюдал за тем, как Элизабет подняла его к глазам, чтобы полюбоваться на свет янтарным цветом благородного напитка, а потом подозрительно повела носом.

– Что это? – нахмурилась она.

– Шерри. – Он опустился в кресло напротив. – Пей, милая, оно сладкое. Держу пари, тебе понравится. И поможет немного расслабиться.

Она все еще принюхивалась.

– Мистер Кэган... Джеймс, это ликер?

– М-м-м... – Он плеснул себе виски. – Да, причем импортный. Его привозят из Испании.

– Спасибо, но я не употребляю алкогольных напитков, – чопорно сообщила Элизабет, аккуратно отставив бокал в сторону.

– Даже если тебя об этом просит муж? – вырвалось у него почти в приказном тоне, но Джеймс постарался смягчить его улыбкой. Элизабет едва не звенела как туго натянутая струна. Конечно, она нервничает, и это понятно, но при таком ее настрое нечего и мечтать о постели.

На лбу Элизабет пролегла глубокая морщина.

– Никогда раньше не пробовала спиртное.

– Ну, милая, все когда-то бывает в первый раз. А теперь сделай маленький глоток. Очень-очень маленький, и я, ей-богу, буду тебе так благодарен, что не напомню о той клятве во всем повиноваться супругу, которую ты дала только нынче утром.

Элизабет не раздумывая поднесла бокал к губам, и выражение ее лица вдруг напомнило Джеймсу, как сам он в детстве пил рыбий жир. Сделав огромный глоток, она вытаращила глаза и скривилась, будто от боли.

– Я же сказал: маленький глоточек, Бет! – расхохотался Джеймс, когда из глаз ее покатились слезы. – И помедленнее, ты ведь только пробуешь.

– Я... кгхм... Господи, никогда не думала... кгхм... мистер Кэган... – еле выдавила она.

Может быть, шерри тут и ни при чем, подумал он, глядя на свою пылавшую от возмущения юную супругу. Значит, это гнев сотворил подобное чудо. Куда-то исчезла застенчивая, пугливая девочка, которую он тщетно пытался разговорить, и появилась разгневанная женщина, чьи сверкающие темные глаза и бурно вздымавшаяся грудь чуть было не заставили Джеймса забыть обо всем. Еще мгновение, и он потащил бы ее в постель.

– Ну что, не так уж скверно, правда? Да и потом, какое ж это спиртное? Так, водичка. Виски – другое дело. Хочешь попробовать? – Он протянул ей свой бокал и едва сдержался, чтобы не рассмеяться, когда она опять неестественно выпрямилась в кресле.