Поверь в любовь - Спенсер Мэри - Страница 24

К тому времени как Джеймс устало направился к дому, почти совсем стемнело.

– Спокойной ночи, Стен, – буркнул он, захлопнув дверь конюшни. – Закончишь – и ступай домой.

Стен что-то крикнул в ответ, но Джеймс уже не услышал. Глаза его жадно устремились к белевшему впереди дому. Все его мысли были о той, которая ждала его там.

Открыв ворота во двор, он остолбенел от неожиданности.

Дом весь сиял огнями, маня его войти, и только сейчас он отчетливо понял, как он его любит, любит здесь все: каждый камешек, каждую травинку. Тут он родился и вырос и вместе с ним оба его брата. Вся его семья жила в этом доме, тут они и умерли.

Все Кэганы были похоронены в семейном склепе в Балларде – Бенджамин Кэган, Джон Кэган, Джосайя Кэган, Эллин и Ханна Кэган. Они были частью его жизни... как вся эта земля... как Мэгги...

Все вокруг напоминало о ней, куда бы он ни бросил взгляд... Поля, по которым они любили скакать верхом, деревья, под которыми не раз отдыхали, шутили и смеялись, холмы, где он часто коротал ночи под звездами, рассказывая им о своей любви.

Его дикая, прекрасная, незабываемая Маргарет.

А все, что он приготовил... «О Боже!» – похолодел Джеймс. Все мысли разом вылетели у Него из головы. Все те вещи, которые он покупал к свадьбе... и любовался ими, предвкушая, сколько радости доставит своей Мэгги. Он совсем забыл о них, пока не увидел проклятую плиту.

Тоненькая тень Элизабет промелькнула за окном, и сердце его успокоилось. Разом утихла щемящая боль в груди. «Слава Богу, – яростно подумал он, наблюдая, как она торопливо снует из кухни и обратно, – слава Богу, у меня есть она!»

Иначе от одиночества он скоро сошел бы с ума. А Элизабет заполнит пустоту в его доме... и в его жизни. Благодаря ей будущее уже не выглядит таким мрачным.

Они будут счастливы вместе, он и Элизабет. Так будет, потому что он так решил. Их супружеская жизнь начнется с нынешней ночи, когда он отнесет свою тихую темноглазую девочку-жену в постель. Да, он никогда не забудет Мэгги, но с этого дня прошлое останется позади.

– Элизабет? – окликнул он, прикрывая за собой дверь.

Девушка стояла у плиты на коленях, заглядывая в духовку, но при первых же звуках его голоса резко вскочила, уронив на пол ложку.

– Ты вернулся?

«Она похожа на испуганного олененка», – вдруг промелькнуло у него в голове.

– Угу. Прости, что припозднился, милая. – Он шагнул к ней, а она судорожно скомкала фартук. «Должно быть, Элизабет успела выкупаться», – подумал он, поскольку в мягком свете лампы волосы ее блестели как шелк.

Да и вся она сияла свежестью, точно только что распустившийся бутон.

– Было много дел... ведь я так давно не был дома. – Он потянулся к духовке, откуда тянуло жаром. – М-м-м, как вкусно пахнет! Интересно, что это?

– Тушеное мясо, – пролепетала она, комкая фартук. – Мистер Седлер был так добр, что принес свежей говядины. Сказал, что заколол бычка.

– Благословен будь Денни, что вспомнил о нас, – благочестиво произнес Джеймс. Его рассеянный взгляд остановился на ложке, покрытой густой подливой. – У нас в Лос-Роблес каждый день на столе свежее мясо – ведь надо же кормить людей, верно? А с Денни я завтра обязательно потолкую. Велю, чтобы он непременно оставил для тебя лучшую часть. – Подобрав с пола горячую ложку, он осторожно сунул ее в раковину, предварительно украдкой облизав. – М-м-м... радость моя, как вкусно! – хмыкнул он. – Интересно, ты каждый день намерена так меня баловать?

Она молча кивнула.

Джеймс ласково погладил ее по щеке.

– Тогда я мигом растолстею, – притворно вздохнул он.

Элизабет отпрянула в сторону.

– Наверное, тебе хочется принять ванну. В ванной есть горячая вода. Чистое белье я положила рядом.

– Да? – протянул он с радостным изумлением. – Похоже, ты обо всем позаботилась?

– Это Роза мне помогла. Помогла разжечь плиту и обогреватель и показала, где включается свет. – Элизабет кивнула в сторону лампы.

– Вот и здорово. – Предвкушая, как погрузится в горячую воду, Джеймс принялся торопливо расстегивать рубашку. – Только не полагайся во всем на Розу. В конце концов, у нее вот-вот появится малыш, а вместе с ним и куча своих забот. – Джеймс направился в ванную. – Да и потом, дел у тебя будет не так уж много – только я да наш дом, – со смехом проговорил он уже из-за двери. Оттуда вылетела мокрая от пота рубашка. – А мои парни привыкли сами о себе заботиться. Конечно, кое у кого есть женщины... ну, достирать там или приготовить, сама понимаешь... – Вслед за рубашкой последовали брюки и подтяжки. – Надо как-нибудь познакомить тебя с ними. Держу пари, ты им сразу понравишься, – крикнул он.

Посеревшая от пыли шляпа увенчала собой всю эту груду.

Когда через несколько минут Джеймс высунулся из-за двери, взгляду его представилось очаровательное зрелище – смущенная и донельзя покрасневшая Элизабет.

Он едва смог сдержать улыбку.

– Слушай, а сколько у меня времени до ужина? Элизабет резко повернулась, и он заметил, что она опять терзает несчастный фартук.

– М-м-м... думаю, полчаса.

Он окинул взглядом ее простенькое платье, сквозь которое проступала прелестной формы грудь, и рот его невольно расплылся чуть ли не до ушей. То, что он так сильно желал ее, эту обычную девочку, по сей день оставалось для него загадкой. И тем не менее...

– Отлично. Жди меня через полчаса.

– Просто чудо, что за дом получился благодаря тебе. Даже и не помню, когда он в последний раз был таким. Только больше так не убивайся, ладно?

– Я успела лишь немного прибраться, – возразила она, – завтра сделаю все как следует.

Джеймс развернулся на стуле, чтобы бросить взгляд в освещенную гостиную, где все так и сияло: вычищенная мебель приятно посверкивала полировкой.

– Все так, как при маме, – со вздохом пробормотал он. – Она все тут любила, каждую мелочь. – Бросив взгляд на Элизабет, он встретился с ней глазами. – Отец с дедом, не жалея денег, покупали в Лос-Роблес все только самое лучшее. Знаешь, с тех пор как ранчо стало приносить доход, они решили женам ни в чем не отказывать. И крепко держали слово. У мамы с бабушкой было все, что только душе угодно. Мебель заказывали на востоке, китайский фарфор, серебро и хрусталь привозили из Европы. Вот этот сервиз, – он любовно коснулся края своей тарелки, – настоящий веджвудский фарфор, из Англии Никогда не забуду, как его привезли. – Джеймс улыбнулся воспоминаниям. – Мама с бабушкой добрых два часа распаковывали ящики, ахали и охали над каждой чашкой. – Он весело расхохотался. – Видела бы ты их, милая! Просто как дети, ей-богу!