Противостояние - Кинг Стивен - Страница 112

Мужчина с бутылкой наблюдал за всем этим с бесстрастным лицом. Если бы Ник поднял голову, такое поведение сразу показалось бы ему странным. Когда он повернулся к бамперу, чтобы рассмотреть свое отражение, лицо мужчины напрочь лишилось мимики, стало пустым и гладким, освободившись и от эмоций, и от морщин. Ростом он был пять футов девять дюймов, носил комбинезон и тяжелые высокие ботинки. Ярко-синие глаза и соломенные волосы выдавали шведское или норвежское происхождение. Выглядел мужчина лет на двадцать с небольшим, но, как позднее выяснил Ник, на самом деле ему было лет сорок пять, потому что он помнил окончание Корейской войны и возвращение отца в военной форме месяцем позже. Вопроса о том, что он все это выдумал, не возникло. Том Каллен ничего выдумать не мог.

Он так и стоял с бесстрастным лицом, словно робот, отключенный от источника энергии. Потом, мало-помалу, лицо начало оживать. Заблестели покрасневшие от виски глаза. Он улыбнулся. Вновь вспомнил, что случилось.

– Господи, мистер, да ты упал. Так ведь? Мои родные! – Он моргнул, глядя на залитый кровью лоб Ника.

Ник достал из кармана рубашки блокнот и ручку «Бик», которые не выпали из кармана при падении. Написал: Вы меня напугали. Думал, что вы мертвый, пока вы не сели. Я в порядке. В городе есть аптека?

Он протянул блокнот мужчине в комбинезоне, и тот взял его. Посмотрел на написанное. Вернул блокнот. Улыбнулся.

– Я Том Каллен. Но я не умею читать. Доучился только до третьего класса, но мне уже исполнилось шестнадцать, и папа заставил меня уйти из школы. Сказал, что я слишком большой.

«Умственно отсталый, – подумал Ник. – Я не могу говорить, а он не может читать». На секунду он пришел в полное замешательство.

– Господи, мистер, да ты упал! – воскликнул Том Каллен. И в каком-то смысле эти слова прозвучали впервые для них обоих. – Так ведь? Мои родные!

Ник кивнул. Сунул в карман ручку и блокнот. Прикрыл рукой рот и покачал головой. Сложил руки лодочками, накрыл уши и покачал головой. Прижал к шее ладонь левой руки и покачал головой.

Каллен в недоумении улыбался.

– Болит зуб? У меня такое однажды было. Ей-ей, это больно. Так ведь? Мои родные!

Ник покачал головой и вновь обратился к языку жестов. На этот раз Каллен решил, что у Ника болит ухо. Ник вскинул руки и подошел к велосипеду. Краска кое-где поцарапалась, но обошлось без серьезной поломки. Ник сел на велосипед и проехал чуть вперед. Да, никаких поломок. Каллен бежал рядом, радостно улыбаясь. Его глаза не отрывались от Ника. Он почти неделю никого не видел.

– Не хочешь поговорить? – спросил он, но Ник на него не смотрел и, похоже, не услышал. Том дернул Ника за рукав и повторил вопрос.

Человек на велосипеде приложил руку ко рту и покачал головой. Том нахмурился. Теперь человек установил велосипед на подставку и оглядывал вывески магазинов. Вроде бы увидел, что искал, потому что прошел на тротуар, а потом к аптечному магазину мистера Нортона. Если он хотел попасть в аптечный магазин, то ему не повезло, потому что магазин не работал, а мистер Нортон уехал из города. Похоже, почти все заперли двери и уехали из города, за исключением мамы и ее подруги миссис Блейкли, потому что они умерли.

Теперь этот неговорящий человек пытался открыть дверь. Том мог бы сказать ему, что толку не будет, несмотря на табличку «ОТКРЫТО» на двери. Табличка «ОТКРЫТО» врала. Просто беда, потому что Том очень любил крем-соду со льдом. Куда лучше виски, от которого сначала ему становилось хорошо, потом тянуло в сон, а в конце концов голова раскалывалась от боли. Он укладывался спать, чтобы избавиться от головной боли, но ему снилось множество безумных снов о человеке в черном одеянии, вроде того, что носил преподобный Дайффенбейкер. Во снах человек в черном одеянии гонялся за ним. И Тому представлялось, что это очень плохой человек. Пить он начал в первую очередь потому, что этого делать не следовало. Так ему говорил папа, так говорила мама, но теперь они все ушли, и что? Он мог делать все, что захочет.

Но чем это занимался неговорящий человек? Поднял урну для мусора и собрался… что? Разбить окно мистера Нортона? ДЗЫНЬ! Клянусь Богом и дьяволом, он так и сделал. А теперь сунул руку в дыру, открыл дверь…

– Эй, мистер, этого нельзя делать! – Голос Тома дрожал от негодования и волнения. – Это незаконно! Не-законно! Разве ты не знаешь…

Но человек уже вошел в аптеку, ни разу не оглянувшись.

– Ты что, глухой? – возмущенно крикнул Том. – Родные мои! Ты… – Лицо Тома вновь лишилось мимики, на нем больше не отражалось никаких эмоций. Он опять стал роботом с отключенным источником питания. В Мэе Недоумка Тома таким видели часто. Он мог идти по улице, разглядывая витрины с выражением внеземного счастья на круглом скандинавском лице, потом внезапно останавливался как вкопанный, и его лицо превращалось в застывшую маску. Частенько кто-нибудь кричал: «Том в ауте!» – и все смеялись. Если компанию Тому составлял отец, он хмурился и тыкал Тома локтем или даже хлопал по плечу или спине, пока Том не возвращался к жизни. Но отец Тома с начала тысяча девятьсот восемьдесят пятого года стал проводить с ним все меньше и меньше времени, потому что спутался с рыжеволосой официанткой, которая работала в «Баре и гриле Бумерса». Ее звали Ди-Ди Пэкалотт (и имя это вызывало немало шуток[104]). А где-то год назад они с Доном Калленом сбежали из города. Парочку видели лишь однажды, в дешевом мотеле неподалеку, в Слэпауте, штат Оклахома, после чего их след затерялся.

Большинство воспринимало внезапные «отключки» Тома как признак нарастающего слабоумия, однако на самом деле в эти короткие периоды он мог мыслить почти как нормальный человек. Процесс нашего мышления основывается (так, во всяком случае, утверждают психологи) на дедукции и индукции, но умственно отсталый человек не способен на эти дедуктивные или индуктивные переходы. Где-то внутри порваны провода, закорочены цепи, сломаны переключатели. Том Каллен страдал умеренной умственной отсталостью и мог делать самые простые умозаключения. А иногда – когда «отключался» – обретал способность находить и более сложные индуктивные или дедуктивные связи. Он чувствовал возможность найти такую связь, как нормальный человек чувствует некое слово или имя, которое вертится «на самом кончике языка». Когда подобное случалось, Том отсекал окружающий мир, который, по существу, являл собой дискретный поток информации от органов чувств, и уходил в себя. Превращался в человека в темной комнате, который держит в руке штепсель настольной лампы и ползает по полу, натыкается на мебель, а свободной рукой ищет электрическую розетку. И если находит ее – что случалось не всегда, – вспыхивает яркий свет, и он ясно видит комнату (или мысль). Том жил чувствами. Список того, что ему нравилось, включал вкус крем-соды со льдом в аптечном магазине мистера Нортона, вид красивой девушки в коротком платье, которая стоит на перекрестке в ожидании зеленого света, чтобы перейти улицу, запах лилий, ощущение шелка. Но больше всего он любил нечто нематериальное, любил тот момент, когда находилась эта связь, когда переключатель срабатывал должным образом (хотя бы на мгновение) и свет заливал темную комнату. Такое случалось не всегда; очень часто связь найти не удавалось. На этот раз удалось.

Он крикнул: Ты что, глухой?

Человек вел себя так, словно не слышал, что говорил Том, за исключением тех случаев, когда смотрел на него. И этот человек не сказал ему ни слова, даже не поздоровался. Иногда люди не отвечали Тому, когда он задавал вопросы: что-то в выражении его лица выдавало слабоумие. Но обычно человек, который не отвечал, выглядел злым, печальным или просто краснел. А этот мужчина вел себя иначе. Он показал Тому кольцо, образованное большим и указательным пальцами, и Том знал значение этого жеста: все, мол, тип-топ! – но все равно не заговорил с ним.

Руки, накрывшие уши, и покачивание головы.