Вампирский Узел - Сомтоу С. П. - Страница 55

Он развернулся, чтобы идти к телефону. Он уже понял, какие они пустые и лицемерные люди. Они никогда не затронут то, что горит в его сердце. Никогда. Никогда.

Брайен Дзоттоли позвонил в «Stupendous Sounds Systems» из телефонной будки голливудского мотеля и попросил соединить его с отделом связей с общественностью.

— Знаете, я его самый большой фанат. Вы не подскажете, в каких городах будут его оставшиеся концерты, и в какие дни, и к кому обратиться, чтобы точно купить билеты?

С нью-йоркским агентом Тимми он говорил, запинаясь и как бы в сильном возбуждении:

— Понимаете, я писатель. У меня есть идея для очередного романа. Главный герой — двадцатилетний музыкант, рок-звезда… только он не простой человек, а вампир…

— Вы что, денег хотите? — спросил агент. Брату Брайен сказал только:

— Марк, я ее нашел. Она мертва. И это, мудила, твоя вина. Только твоя.

Брат разрыдался, и Брайен повесил трубку. Лицемер и ханжа, подумал он. Гребаный лицемер.

Потом он поехал в магазин и купил еще метел.

17

Теперь нас двое в лесу, мы бежим по опавшим листьям… мир его снов поглощает мои сновидения. Или мои сновидения входят в мир его снов. Я не знаю.

Что-то мне подозрителен этот рассказ про Освенцим, какой-то он слишком уж мрачный и, скажем так, грандиозный по замыслу. Я снова задумываюсь: может быть, он выдумывает свое прошлое… опять же, вампир в концентрационном лагере — слишком удачный сюжет, наложение в «самую точку», настолько явно направленное на самомифологизацию…

Бывает ли у вампиров мегаломания [25]?

Сходят ли архетипы с ума?

Нет ничего, кроме леса. Только теперь нас там двое. Он бежит рядом. Он чует добычу. Далеко-далеко. Даже сквозь запах прелых листьев. Нас распирает от дикой, безумной радости. Мы — ветер и тьма. Мы — вместе, и нам больше ничего не нужно.

Каждое утро я просыпаюсь и чувствую запах леса. Я вся пропитана этим запахом. Но я уже не боюсь. Теперь я там не одна. Там со мной — он. Мои сны — его явь.

Иногда, когда мы бежим по лесу, я чувствую присутствие третьей сущности. Мне страшно признать, что она существует. Но меня тянет к ней, тянет… Когда-нибудь мы сольемся в объятиях. Я знаю, что это — та часть меня, с которой я еще не готова встретиться в открытую.

Кто это?

А потом, когда тени сгущаются и дрожат в кронах деревьев, лес наполняется музыкой — мощной, свободной, вагнеровской. Я почти узнаю ее. Но — почти.

Смотри, там вдалеке… лес горит?

Восход солнца над морем; огромная открытая сцена — пока в тени. Пустой стадион на берегу океана в ряби алого света. Взглянув вниз, Стивен Майлс видит на сцене женщину. Стройная изящная афроамериканка в дорогом стильном костюме. Она хлопает в ладоши, и на заднике сцены возникают картинки, которые сменяют друг друга с калейдоскопической быстротой: поезд подходит к перрону, гроб взрывается пламенем, лабиринт рельсов, сплетение железнодорожных путей… слайды из лазерного проектора. Ощущение ожившей видеоигры. Солнце — алый шар в бледном небе — замечательно вписывается в картину.

Стивен спускается вниз, к авансцене.

Женщина замечает его и улыбается:

— Ага, здравствуйте. Вы тот самый дирижер, правильно? — Она оборачивается и кричит куда-то в глубь сцены: — Где кровь? Дайте кровь!

Стивен смотрит. Море наливается алой кровью, и кровь растекается по всему берегу. Потом она вспыхивает огнем. Он едва не кричит от страха, но это всего лишь световой эффект… красные подтеки мерцают блескучими искорками и исчезают… на морском берегу — ни единого язычка пламени… но сердце бешено бьется в груди, отзываясь на радостную и жестокую пляску огня.

Однако нельзя забывать, что он пришел сюда не просто так. Боги Хаоса уже почти месяц следят за мальчиком-вампиром, переезжают из города в город, следуя расписанию его концертов. Сегодня будет его последнее выступление в этом году. На стадионе Марина в Бока-Бланке, во Флориде. Постановка, задуманная принцем Пратной, должна состояться сегодня вечером. Иначе им придется придумывать новый план.

— Подумать только, знаменитый классический дирижер… и что такой человек делает среди бесноватых панков?

— Знаете, Вагнер с Бетховеном были самыми что ни на есть настоящими панками. — У Стивена это стандартная шутка. Как говорится, на дурацкий вопрос и дурацкий ответ.

— И у вас есть какое-то сообщение от тайского принца? Охренеть можно, прошу прощения за свой французский…

— Он хочет лично с вами переговорить. У вас есть сейчас время?

Стивен отвернулся от кровавого восхода. На стадионе был оборудован специальный проход для инвалидов, который огибал чашу арены по краю и подходил к авансцене наподобие рампы в японском театре кабуки. И сейчас по нему шли три норны. Первой ехала Мьюриел на своей инвалидной коляске. Она крепко сжимала в руках два бархатных мешочка с двумя половинками бога огня и грома. Следом за нею плечом к плечу шли Пратна в алом шелковом тайском кафтане и сэр Фрэнсис Локк в строгом черном костюме, в какие обычно обряжают покойников. На фоне роскошного флоридского восхода его мрачный наряд смотрелся совершенно не к месту. Как будто сотрудник похоронного бюро без приглашения ввалился на званый вечер.

Да и вся процессия в целом смотрелась, надо сказать, нелепо. Но и внушительно тоже.

— Господи, — выдохнула Мисси, потом рассеянно вытащила из кармана и надела авангардистские солнцезащитные очки. Стивен обратил внимание, что оправа была вылита в форме голого и мускулистого мужского торса. — Странная у вас компания, мистер панк-дирижер!

Стивен смерил ее взглядом, выразительно приподняв бровь.

— Мисс Пальват! — обворожительно улыбнулся принц.

— Ничего себе! Вы случайно не родственник короля из «Король и я»?

— Очень дальний. — Улыбка Пратны стала еще лучезарнее. — Насколько я знаю, вы — исполнительный продюсер… э… корпорации Stupendous… и вы, как я понял, непосредственно занимаетесь с этим… Тимми Валентайном.

— Ну да. Только почему это вам интересно?

— У нас, может быть, разные вкусы, — сказал Пратна. — Но у нас есть одна общая страсть. Деньги.

— Деньги?

— Вы хоть понимаете, моя милая мисс Пальват, что если устроить большой тур по Азии, то это будет воистину золотая жила?

— А вы кого представляете, ваше величество? Я правильно к вам обращаюсь, «ваше величество»?

— «Ваше высочество» будет вполне достаточно, — сказал Пратна своим властным тоном, надменно-презрительным и любезно-снисходительным одновременно, на который способны только истинные аристократы, уже в силу рождения поставленные выше всех «простых смертных». — Что же касается остального, я думаю, мы еще не готовы назвать себя и кого мы представляем, но у нас есть для вас очень заманчивое предложение…

— Знаете что? Приходите сегодня вечером за кулисы. Там мы все и обсудим. Вот… — Она достала из кармана стопку картонных карточек и отсчитала четыре штуки. — Это VIP-пропуска за кулисы.

Стивен вздохнул с облегчением. Они своей цели добились.

Они задержались на стадионе еще на полчасика. Просто — ради приличия. Чтобы доставить удовольствие Мисси Пальват, которая взялась показать им некоторые из спецэффектов, задуманных на сегодняшний концерт.

— Да, и еще у нас будет эта роскошная комната ужасов со всякими призраками и вампирами. А потом он выедет на сцену на таком небольшом, типа игрушечном, паровозике, и еще мы поднимем его вместе с роялем над сценой… как бы на гелиевых воздушных шарах, хотя, конечно же, не на шарах…

— Вот бы так сделать в оперном театре, — сказал Стивен, вспомнив огонь, которым зажглось море. — Представьте финал вагнеровского «Кольца Нибелунгов»…

— Лазерная голография, — благоговейно проговорила Мисси. Солнце взошло. Рабочие сцены уже вовсю стучали молотками, закрепляя декорации и технические леса для прожекторов. С дороги за стадионом доносился шум автомобилей, который мешался с шепотом морского ветра. Вроде бы ничего особенного, но было что-то тревожное в этом гуле, составленном из таких разных звуков. По команде Мисси видеотехники выдали очередную серию голографических образов, которые как бы рождались из моря: поезд, несущийся прямо на зрителей, из кабины машиниста выглядывает смеющийся Тимми.