Вампирский Узел - Сомтоу С. П. - Страница 54

— Ты злостный прогульщик, Терри Гиш. Опять смылся с уроков, — сказал Дэвид Гиш. Они были похожи как две капли воды. Оба худые, рыжие и веснушчатые. Оба — в джинсах и коротких суконных куртках. — Ты злостный прогульщик и вообще жопа с ручкой.

— Я просто не мог сидеть в школе, — сказал Терри. — Колбасит меня, понимаешь.

— Но это же идиотизм — прогуливать первый учебный день. Мне снова пришлось притворяться, что я — это мы оба.

— Я тоже когда-нибудь притворюсь, когда тебе надо будет смыться, — сказал Терри. Но он сейчас думал совсем о другом. Он только что был на вершине холма, у того заброшенного дома, где вроде бы водятся привидения. — Правда, мы хорошо придумали, что взяли разные классы? Я тебя завтра прикрою, ага?"

— Жопа ты с ручкой.

— Зато я тебе расскажу, что я видел.

— Говна-пирога! Я ношусь целый, день по классам, забываю вообще, на какое мне имя надо откликаться, пар уже из ушей… что бы ты там ни видел, оно не стоит таких напрягов.

— Кто-то въезжает в Дом с привидениями.

— Гонишь, блин.

Но Терри видел, что его брат возбужден не на шутку. Они прошлись еще дальше по улице, остановились, чтобы по давней традиции покидать камушки на размеченную стоянку перед супермаркетом, забежали в аптеку купить по «Сникерсу» и по баночке коки. День выдался прохладный. Ветер гнал по тротуару красные листья, которые собирались в кучу у пожарного крана и почтового ящика. Терри приходилось кричать, чтобы брат услышал его за завываниями ветра.

— Я видел целую колонну грузовиков, они поднимались по той дороге к Дому с привидениями. Я видел, как они разгружаются во дворе. Буквально гора вещей. И всякая мебель тоже. Ну, там диваны, буфеты, комоды… И такие огромные деревянные ящики…

— Ага! Гробы, наверное.

— Точно, гробы! — Терри нервно рассмеялся. Было заметно, что эта мысль привела его в жуткий восторг, но при этом ему было чуточку не по себе. Не то чтобы страшно, но так…

— Ладно, — заключил Дэвид. — Я вот тоже тебе расскажу, что я видел!

— Да что бы ты там ни видел. В Дом с привидениями кто-то въезжает! Что может быть круче?! — Терри посмотрел на гору. Лес на склонах играл яркими красками осени — золотым и кроваво-багряным. А на самой вершине лежал белый снег. Если смотреть с главной улицы, то Дома с привидениями было не видно. Но все и так знали, что он там стоит. Он уже много лет простоял заброшенным. Как говорится, «даже старожилы не помнят», когда там в последний раз кто-то жил. — Ничего не может быть круче, — важно заявил Терри. Он вообще жутко важничал перед Давидом, потому что был старше брата на целых две минуты.

— Да? А там в игровых автоматах новая игрушка.

— Да иди ты!

— Называется «Пьющие кровь».

— Так чего мы ждем? Есть у тебя четвертак?

— Ага, стибрил у Алекса Эванса, пока он там ушами хлопал.

— Ну так пошли, блин.

Они взобрались обратно на велосипеды и погнали как сумасшедшие, не обращая внимания на единственный в городе светофор у подножия холма.

По дороге в их с Тимми «терапевтический кабинет» Карла свернула не туда и оказалась в сумрачном коридоре, по обеим сторонам которого тянулись ряды дверей. Тяжелые дубовые двери, обитые стальными полосками. Все заперты.

Она достала из кармана крест, который теперь всегда носила с собой, и крепко сжала его в руке.

И вот что странно: остановившись у первой двери, она почувствовала, что с той стороны ее ждет Тимми. Она постучала в дверь кулаком, громко выкрикивая его имя.

Дверь распахнулась. Холодный ветер пронесся сквозь пятно темноты. Закружились сухие листья, красные, как кровь… Карла вошла в зеркальную комнату, в самый центр этого искривленного пространства снов, где они всегда встречались с Тимми. И Тимми уже сидел там, удобно устроившись на диванчике под старинным торшером из шелка и кружев… рельсы игрушечной железной дороги уходили под диван и терялись под декоративными кистями на обивке… рядом с табуретом располагался миниатюрный концентрационный лагерь… одна из сторожевых вышек лепилась к ножке Карлиного кресла.

Карла сказала:

— Я думала, что сегодня сеанса не будет. У тебя же концерт… в Аризоне, или в Техасе… или где там?

Она почему-то подумала про Стивена и про его выступления на заменах на вагнеровских фестивалях.

— Как ты уже знаешь, — сказал Тимми спокойно, — я иногда путешествую… не совсем традиционными способами.

Карла боялась того разговора, который сейчас начнется. Сегодня Тимми должен был продолжить рассказ про Освенцим и про его странные отношения с заключенным Руди Лидиком.

— Я сейчас злая, — сказала она.

— Почему?

— Что еще за новый коридор с запертыми дверями в средневековом стиле? Мне казалось, что мы открываем двери, а не запираем их у меня перед носом.

— Хочешь ключи? — Сама невинность.

— Ты… ты сейчас… как герцог Синяя Борода.

— Ты даже не понимаешь, как ты меня обижаешь, — медленно проговорил Тимми. Он закрыл глаза. Карла молча ждала продолжения. Он был в своем концертном костюме: черное обтягивающее одеяние в стиле киношных супергероев и бархатный черный плащ, расшитый звездами и полумесяцами. Его лицо было густо покрыто матовым белым гримом, а огромные черные глаза подведены малиновыми тенями. Сейчас он был похож на красивого гермафродита.

— Чем я тебя обижаю? — спросила она после долгой паузы.

— Ты разве не знаешь, кто был настоящий герцог Синяя Борода?

— Я что-то такое читала… кажется, он был садистом и убивал детей.

— Не называй меня Синей Бородой, — сказал Тимми. Карла поняла, что стоит на пороге какого-то очень значимого открытия. И решила пока не давить на Тимми. В какой-то определенной точке его прошлого они добрались до черного леса; идти дальше он не захотел или не смог. Неужели он знал Жиля де Рэ, безумного убийцу, который когда-то был верным соратником Жанны д’Арк и которого впоследствии сожгли на костре?

— Для тебя это что-то значит? — спросила она, с трудом скрывая волнение.

— Ты меня провоцируешь, Карла Рубенс.

Впечатление было такое, что ему очень больно. Только это была не мимолетная боль, которая если и ранит, то потом забывается. Это была безысходная боль веков. Пусть даже он мертвый, — подумала Карла, — все равно его можно задеть за живое. Пусть даже это «живое» сокрыто в самой глубине его существа. С той стороны черного леса. Пусть даже это — всего лишь боль, которая медленно тлеет, как жгучая магма под каменной коркой его бессмертия.

Ее взгляд блуждал от зеркала к зеркалу. В зеркалах пересекались рельсы, а игрушечные поезда преломлялись и множились, словно стеклышки в калейдоскопе. Она видела свои бесконечные отражения… но Тимми там не было.

Она сказала:

— Я — часть тебя, Тимми. Твоя женская половина. А ты — моя мужская половина. Теперь я это понимаю.

— А кто наша тень?

Она промолчала, но про себя подумала: Стивен. Стивен.

Стивен вышел из телефонной будки в токийском аэропорту Нарита. Здесь у них была пересадка на прямой рейс в Лос-Анджелес. Час ожидания.

Трое Богов Хаоса на фоне стены из сплошного стекла и широкой летящей дуги наритского монорельса. Локк и Пратна сидят в пластмассовых креслах, Мьюриел — в своей инвалидной коляске. Такие старые, древние. Словно три норны, которые только и ждут, как бы ловчее обрезать нить Стивенской жизни. Он сказал:

— Я звонил в Лос-Анджелес. У меня немного знакомых из мира поп-музыки, но у моих знакомых есть свои знакомые, так что мне удалось узнать имя исполнительного продюсера «Stupendous Sounds Systems», крупной звукозаписывающей компании и продюсерского центра. Некая Мелисса Пальват. Ей предложили занять это место совсем недавно. После таинственного исчезновения ее начальника, Эрика Кенделла.

Три норны разом кивнули.

— Сколько у нас еще времени? — спросил Пратна.

— Сорок пять минут до вылета.

— Назначай встречу, — распорядился сэр Фрэнсис Локк, как будто время повернуло вспять, как будто и не было этих шестидесяти лет, как будто Стивен по-прежнему был маленьким мальчиком, прислужником на церемонии старших, который машет кадилом и с ужасом наблюдает, как на алтаре часовни Святой Сесилии режут девственницу.