Песня сердца - Соммерфилд Сильвия - Страница 13

– Ты замечательный, Джаспер, я тебе очень благодарна. Скоро все это кончится, нам не нужно будет больше бежать, и мы наконец вернемся домой.

– Я надеюсь на лучшее, но что-то говорит мне, что этот парень так просто не клюнет. Я прослежу. Если окажется, что он не увязался за нами, мы сразу возвратимся сюда.

– Если что-нибудь случится, я найду способ дать о себе знать.

– Будь спокойна. Дашь знать или нет – я все равно его сыщу. На этот раз я не буду миндальничать. Он нуждается в паре затрещин, чтобы не слишком старался, – угрожающе ворчал Джаспер, выходя из артистической уборной.

Спустя полчаса Шелби стояла перед большим, в полный рост, зеркалом. Она осталась довольна собой. Сделав несколько поз перед зеркалом, она глубоко вздохнула и приготовилась к выходу на сцену.

Остановившись за кулисами, Шелби наблюдала конец выступления Доббса. Зрители проводили его громкими аплодисментами.

– Сегодня чудесная публика. А ты, моя дорогая, так хороша, – сказал Доббс Шелби, радостно улыбаясь и вытирая взмокший лоб.

– А ты известный льстец.

Стоя рядом, они ждали начала ее номера. Скоро должны погасить свет. Волнение охватило обоих.

– Это прощальное выступление, – шепнул Доббс, – покажи им сегодня, что такое настоящий голос.

– Доббс… – Блестящие глаза Шелби были распахнуты навстречу. Он все понял, хотя не было сказано ни слова.

– Я все знаю, моя дорогая. Мы прощаемся только на время, а потом опять будем вместе и благополучно вернемся домой. А пока только представь, как весело мы будем его дурачить, и тебе станет легче. Пора, – выдохнул он, когда все погрузилось в темноту, – твой час настал.

Когда яркий луч пробил темноту, девушка порывисто обняла Доббса, и он услышал: «Я очень дорожу тобой, Доббс. Береги себя». Шепот смешался с шелестом шелка, а в следующий миг все звуки заглушил взрыв рукоплесканий, встречавших актрису, вступившую в золотое сияние.

– Бог да пребудет с тобой, дитя, – шептал взволнованный Доббс, удаляясь в артистическую, где уже ждала девушка, нанятая на роль двойника. Теперь остается только подменить ее в молчании темного театра, когда смолкнет музыка и опустеют подмостки.

В притихшем темном зале Бред ждал ее номера, но стремительное движение яркого золотого луча, прорезавшего плотную тьму, все же поразило его внезапностью. Когда же в поток золотого света вошла она, сердцу Бреда стало нестерпимо тесно.

Ему показалось, что с того первого памятного вечера красота ее стала совершеннее. Актриса запела, и Бреда вновь пленил теплый, сильный голос, из музыки и слов сплетавший трогательную повесть о неразделенной любви.

Непокорный рассудок из последних сил стремился освободиться от вяжущих волю чувств. На помощь себе Бред призвал воспоминания о своем унижении, когда эта чаровница так просто и грубо справилась с ним и, посмеявшись, унеслась верхом на его лошади. Он вспоминал ее мимолетный поцелуй как насмешку, не позволяя отступать злости, в которой он видел защиту от непроходящего ощущения вкуса и тепла ее губ.

Наконец Бред взял себя в руки, решив, что не позволит ей разрушить его планы. Он почувствовал прежнюю уверенность в себе и окончательно успокоился.

После представления Бред выбрался из театра и, укрывшись в тени деревьев, приготовился ждать другого представления – того, что разыгрывалось только для него. Он даже улыбнулся, увидев, как его знакомые усаживаются в повозку. Управившись довольно быстро, Джаспер и Доббс не спеша направили лошадей из города. Все складывалось удачно. Бред решил дождаться предрассветного часа, когда, он знал это по опыту, со спящим легче всего справиться. На этот раз ей не удастся перехитрить его.

Платье цвета густого бургундского вина уже убрано в шкаф вместе с костюмом для верховой езды. Вечерний покой – достойная награда за хорошее выступление и ловко разыгранное представление для одного зрителя. Довольная собой, актриса отхлебнула горячий чай, устало выбирая шпильки из волос.

За окном затихал ночной город. Только из салуна доносился шум затянувшегося веселья. Легкий ветерок лениво трепал занавески.

Шелби вспомнила события последних дней и, конечно, своего неутомимого преследователя. Лукавая улыбка появилась на ее губах. Уже не в первый раз она думала о том, что встреться Бред Коул ей при других обстоятельствах, и как знать… Он, бесспорно, красив, и если бы не эта его несносная самоуверенность…

Может быть, думалось ей, когда все это кончится, она разыщет некоего мистера Бреда Коула, чтобы принести извинения за доставленные ему неприятности.

Отставив чашку, Шелби потушила свет и в полумраке подошла к окну. Откинув занавеску, затворница выглянула в теплую, манящую ночь. А ночь была дивная. По темному, как бархат, небу рассыпались мерцающие звезды. Свежий ветерок доносил целый букет уличных запахов.

Она вздохнула, и сердце ее вдруг сжалось от одиночества в этой бесконечной ночи, но Шелби приказала себе не думать о дурном. Устроившись поудобнее на подушках, она опять погрузилась в свои девичьи мысли, снова вспомнила пережитое и вообразила, как Бред в поисках ее объезжает один город за другим. Эти приятные мысли, обволакивающие сознание, предательски заманили ее в сон.

Бред стоял на противоположной стороне улицы, наблюдая за окном Шелби. Вот она появилась в полутемном проеме и вновь скрылась за занавеской. Погас свет, лишь едва теплился ночник. Решив подождать, пока Шелби крепче уснет, Бред зашел в салун. Он тянул время, поддерживая свою злость, питая ее воспоминаниями об обиде. Ей не удастся праздновать победу над ним ни в этот раз, ни когда-либо еще!

В кармане его лежал ключ от комнаты, который – очень просто! – ему вручила Шарлотта. Луна уже скатывалась с ночного неба. Приближался решающий час. Бред перешел темную еще улицу и вошел в гостиницу.

Ночной дежурный дремал за своей стойкой, и Бред без лишних вопросов миновал вестибюль и поднялся по лестнице. Остановившись у нужной двери, он взялся за ручку. Ручка без усилия повернулась, и дверь легко подалась. Он остолбенел от неожиданности. «Боже, праведный, – пронеслось в голове, – она даже дверь не закрыла». Эту наивную малышку нужно скорее вернуть домой, пока она по глупости не попала в какую-нибудь историю.

Бесшумно, как тень, Бред вошел в комнату. Он посмотрел на безмятежно спящую девушку, улыбнулся и тихо собрал ее вещи.

Костюм для верховой езды он аккуратно положил на кровать, ботинки поставил рядом, а сам тихонько присел на край. Он смотрел на спящую, глубоко тронутый ее беззащитной доступностью. «Что ж, – думал он, – нужно забыть об угрызениях совести. То, что я собираюсь сделать, будет ей во благо, а не во зло».

А в это время спящей снился странный сон. Сначала она будто бы странствует по незнакомым местам, кругом полумрак, шевелятся какие-то тени. Ее заставляют идти, но куда и зачем она не знает. Потом из толпы теней отделяется одна и приближается, но эта тень не вызывает страха. Наоборот, от нее веет теплом и уверенностью. Это друг и защитник. Появляются темные, угрожающие фигуры, но защитник рядом, поэтому Шелби не страшно. Он вселяет спокойную уверенность. Вот он что-то говорит, но она слышит только непонятный шепот.

– Спящая красавица, пора вставать. Шелби почувствовала, как что-то тяжелое навалилось на нее, и постаралась вырваться из сна и освободиться от сковывающей тяжести.

Бред низко наклонился над нею и слегка прижал к кровати, готовясь сдержать первый порыв, как только она окончательно проснется.

– Вставайте, спящая красавица, – мягко повторил он, – уже пора.

Шелби уперлась ему в грудь, стараясь освободиться. Бред, улыбаясь, наблюдал за ее пробуждением. Вот задрожали длинные ресницы, и глаза, смущенные и растерянные, по-детски синие, открылись навстречу острому, уверенному взгляду серых глаз. Сознание стремительно вырвалось из вязкого сна, чтобы на миг задержаться в растерянности. Но в тот же миг Шелби все поняла. Отчаянный крик готов был сорваться с губ, но твердая ладонь закрыла рот.