Властитель - Соколов Михаил - Страница 77

– Одна большая шайка, – зачем-то пояснил я. Я встал с пола и, подойдя к лейтенанту, продолжил, будто ничего не случилось:

– Вы тут все ошибались. И главная ошибка – это, конечно, недооценка меня. Все-таки обидно, вы же знали, что я прошел Уран и выжил. Это редчайший случай. Понимать надо.

Лейтенант Стражников тем временем перестал мелко сучить ногами. Агония. Конец. Лезвие торчало из середины лба. Кровь по носу стекала на форменный комбинезон. Мне не нравился запах от него.

– Мираб, конечно, глупость совершил, когда связался с вами, – продолжил я. – Слишком умным быть тоже плохо. Если бы не ваши способности манипулятора и не ваши идеи, все были бы живы. Подумать только! Не появись я, вы и дальше правили бы Империей! Потом убрали бы Мамедова, еще кого из мелких врагов и свидетелей…

Я нагнулся и поднял бластер, выпавший из мертвой руки промахнувшегося убийцы. Мысли о бренности бытия… Сентиментальность победителя… Я оглянулся на Премьера…

Конечно, нельзя отвлекаться, имея за спиной врага. Я отпрыгнул в сторону, и луч огня, сильно зашипев, погас в мертвом теле лейтенанта. Выстрелив и промахнувшись, Кравцов – сказывалось отсутствие боевого опыта – спрятался за куполом локального поля, где и стоял, наблюдая за мной. На лице его была написана решимость отсиживаться в своем непроницаемом убежище, хотя бы даже мир тут обрушился!..

Ухмыльнувшись, я отбросил бластер Стражникова, а потом повернулся и пошел к выходу.

Я слышал – сухо застрекотав, отключилось поле. Я обернулся. Неловко прицеливаясь, Кравцов поднимал бластер. И тогда я поднял руку с вытянутыми пальцами, напряг предплечье, и широкая лента огня ударила в бывшего правителя Империи.

– За Орлова Ивана Силантъевича, – прошептал я, – за охранников и брата Виктора Михайлова, за предательство, а это за Николая Орлова!

Он рухнул раньше своей отброшенной боевым лучом головы. А когда и голова с глухим стуком упала на пол, тишина в пустом зале зазвенела оглушительно, так что в ушах заложило. Лишь мерно, все увеличивая интервал, капала кровь с тела лейтенанта Стражникова: с носа – на живот, с живота – на пол…

Меня никто не пытался задержать, когда я уходил. Да я думаю, что и не сумели бы…

55

МАРИНА ВРОНСКАЯ

Машину я отпустил незадолго до цели и пошел пешком по удивительно знакомому уже маршруту, изо дня в день меняющемуся, впрочем. Неожиданно много людей. Вдоль переулков сидели за столиками люди. Девушка с блесками в волосах… Вскинула ресницы… Пузатый розовый мужчина в расстегнутой до пояса рубашке с бабочкой в районе живота… Неурочные дети прыгали кружком, гоняя друг к другу порхающий кораблик. Пахло духами и вином. Отовсюду неслась музыка, фантомы вдоль стен и на тротуарах пели каждый свое. А ближе к ее дому, по главному бульвару под облаками пушистых крон деревьев, шаркали и посмеивались гуляющие толпы, мелькали разноцветные совсем почти голые тела женщин, тонкие, обтянутые по моде ноги мужчин под толстыми дутыми плечами. Тут и там в брызгах цветных фейерверков пылали в лиловом сумраке кафе: столики прямо на тротуарах, причудливые пятнистые тени на панелях. В глубине за столиками, заламывая руки, пела обнаженная девушка, сквозь которую, не нарушая мелодии, проходили посетители.

У меня было настроение… такое настроение!.. Зная, что меня ждет у Лены, я не хотел идти. В памяти пронеслось что-то, как сорвавшаяся звезда, – что-то из области призрачных кнехтов, моей тогдашней пронзительной тоски и ее нескрываемого счастья, так прочно разделившего нас.

Я дошел наконец. В эту ночь дом Лены, в мгновение ока ставшей с единым предсмертным всплеском мирабовских воспоминаний Мариной Вронской, обрел черты, которыми поразил меня еще в первую нашу встречу. Огромная рыба, проплывающая: под прозрачными плитами дорожки, попыталась ткнуться губастым носом в мои подошвы, – впереди, словно запечатанный грот, светился вход в псевдоподводный мир.

Я вздохнул, усмехнулся опять, крепко сжал руки за спиной, чтобы расправить плечи, и, глядя на звезды, тоже непонятно как проявившиеся в этом подземном этаже, стал думать о своей ускользающей любви.

Прокатилась падучая звезда с нежданностью сердечного перебоя. Сильный и чистый порыв ветра прошел по моим волосам, взметнувшимися вслед, и все же, несмотря на печаль, не было во мне чувства утраты.

Я вошел и, пройдя бесконечные анфилады комнат, коридоров, переходов и лестниц, наконец добрался до цели.

Она в воздушном халатике сидела на кровати, и ее черные крашеные волосы небрежно рассыпались по плечам.

– Сергей! – вскрикнула она и подбежала ко мне. – Ты прилетел, я только что узнала. Ах! я так боялась! – Ее руки сомкнулись на моей шее, она из всех сил прижималась ко мне.

Я думал: что это? страх, издевательство, испорченность?

– Мираб мне успел все рассказать.

– Что? Что он рассказал?

– Ты не Ланская Елена. Ты Вронская, Марина Вронская.

– Откуда он мог?.. Значит, ты знаешь!

– Все знаю. Как же глупо я попался! Все, кто хотел, обманывали меня.

– Я не…

– Мираб Мамедов, Премьер-Министр – это понятно. Но ты?! Ты хотела расправиться с Мирабом моими руками.

– О чем ты говоришь! Ты же сразу дал понять, что играешь в какую-то глупую игру и не хочешь, чтобы я встревала и портила… Ставкой была твоя жизнь, вот я и не стала вмешиваться.

– Нет, ты так не ускользнешь. Ответить и тебе придется. Ты думала, либо один погибнет, либо другой. Так знай – Мираб мертв, и Премьер-Министр мертв, и лейтенант Стражников мертв – ты о нем, конечно, знаешь. Все мертвы.

Она закрыла губы тыльной стороной ладони и молча с ужасом смотрела на меня.

– Я вот все думал, как же тебя наказать за то, что ты использовала меня. Убить? Хватит смертей. Я думаю, лучше всего было бы забыть о тебе и не вспоминать больше. Да, я придумал, как накажу тебя. Ты привыкла крутить мужчинам головы, знала всегда, что можешь делать с ними все, что хочешь. Посмотрим теперь… А ну, раздевайся!

Она, ничего не понимая, с ужасом глядела на меня. Для полной убедительности я вытащил бластер, ненужный уже лейтенанту Стражникову. Хоть это и было, конечно, лишнее. Однако события последних дней, даже часов так истощили меня, что многое делал не совсем характерное для себя; реальность, извернув грани, исказила многое – я верил в возможность того, что обычно отбросил бы с негодованием.

С ней что-то произошло. Я не понял – ужас исчез из глаз ее, она рванула полы своего воздушного одеяния, и тут оказалось, что долго раздеваться не придется. Яростно откинув халат, она застыла передо мной, словно прекрасная статуя, а я тут же усомнился в себе, по решил выдержать. Я должен был совершить этот подвиг, потому что смотреть на эту длинноногую богиню, смотреть издали и знать, что эти чудесные груди и гладкая кожа уже не доступны, никогда не доступны… Это, конечно, не могло не быть подвигом.

– Ты изменила внешность так, чтобы уже тебя никто не мог бы узнать. Это легко, конечно. Ты переселилась сюда, подальше от родственников, от нового Премьер-Министра. Ты ждала, когда что-нибудь изменится и ты сможешь отомстить Мирабу, которого ты разлюбила так же, как и Николая.

– Дурачок! – сказала она и, расправив плечи, изогнула свой стан так, что в горле у меня, и так пересохшем, захрипело. Я прокашлялся, чувствуя, что наступает время фарса.

– Пока ты была с Мирабом Мамедовым, тебе не составило труда узнать все о нем и его планах. Потом ты обманула и его. Ты только не могла и подумать, что ему известно все о каждом твоем шаге, и если бы не я, он, когда пришло бы время, настиг тебя мгновенно. Ты могла все мне рассказать, но ты хотела остаться в стороне. Я один должен был разгребать эту грязь. Зачем тебе все это было нужно, Марина? Зачем было обманывать Николая? Он тебя так любил!

В горле у меня окончательно пересохло, стало трудно говорить. А Марина вдруг медленно пошла ко мне с очень странным выражением на лице.

Я подумал, что мой подвиг может не состояться, ибо сам чувствовал, каким голодным взором пожирал ее. Уж она-то понимала, что творилось во мне. Но я должен был доказать ей, отказаться от нее, бросить, забыть…