Из пушки на Луну - Верн Жюль Габриэль - Страница 32

— Ах! — воскликнул он наконец. — Это ты? Ты? Здесь? Я нашел! Знаешь, мой друг, я нашел!

— Что нашел?

— Способ!

— Какой способ?

— Уничтожить сотрясение!

— Неужели? — нарочно переспросил Ардан, озираясь в то же время на Николя.

— Да! Вода! Вода, которая будет действовать, как пружина!… Ах, Мастон! — воскликнул Барбикен. — И вы тут!

— Он самый! — ответил Ардан. — А, кстати, позволь представить тебе капитана Николя.

— Николь! — вскрикнул председатель Пушечного клуба, вскочив сразу на ноги, — Простите, капитан, — добавил он, — я совершенно забыл… Теперь я готов!

Ардан тотчас же вступился, чтобы не дать противникам возможности говорить.

— Чорт побери! Право, счастье, что вы, господа, раньше не встретились! Пришлось бы нам теперь оплакивать смерть одного из вас… Но, слава богу, все благополучно. Теперь я вам обоим скажу: ну, какие же вы дуэлисты, какие враги? Один увидел птичку в паутине — вступил в борьбу с пауком, забыв врага, Барбикена, а другой, вместо того чтобы разыскивать врага и убить его, сел под дерево решать задачи!… Ну, скажите на милость, какие вы враги? Кому ваша вражда нужна?

Затем, обратившись к Барбикену, он рассказал ему, что делал Николь, когда его заметил Мастон.

— Ну, еще раз я вас обоих спрашиваю, — продолжал Ардан: — неужели вы оба для того созданы, чтобы прострелить друг другу головы?

Все это было так неожиданно и отчасти так нелепо, что и Барбикен и Николь растерялись, не зная, как выйти из создавшегося положения.

Мишель Ардан понял их настроение и решил немедля их помирить.

— Друзья мои, — сказал он с очаровательной улыбкой, — между вами простое недоразумение. Ничего больше! Вы оба доказали, что не дорожите своей жизнью… Докажите теперь, что покончили со всеми вашими старыми счетами: примите предложение, которое я хочу вам сделать.

— Говорите, — сказал Николь.

— Друг Барбикен верит, что его снаряд долетит до Луны…

— Конечно, долетит! — воскликнул Барбикен.

— А друг Николь думает, что снаряд упадет обратно на Землю.

— Разумеется! Я в этом совершенно убежден! — воскликнул капитан.

— Отлично, — продолжал Мишель Ардан. — Один думает так, другой — наоборот! Я не намерен переубеждать вас, но просто вам предложу: полетим все вместе, а там увидим, кто прав…

— А? Что? — воскликнул ошеломленный Мастон. При этом внезапном предложении оба противника взглянули друг на друга. Барбикен смотрел в упор на капитана, ожидая его ответа; Николь уставился на Барбикена, подстерегая первое его слово.

— Ну, так что же? — продолжал Мишель Ардан самым приветливым тоном. — Ведь сотрясения теперь нечего бояться…

— Согласен! — вскричал Барбикен.

Но, несмотря на всю быстроту этого ответа, из уст капитана Николя одновременно вырвалось то же самое слово.

— Ура! Браво! Гип-гип! — закричал Мишель Ардан, протягивая руки обоим противникам. — Ну, а теперь, когда это дело улажено, позвольте, друзья, по французскому обычаю, угостить вас… Идем завтракать!

ГЛАВА XXI

Новый гражданин Соединенных штатов

Телеграф в тот же день разнес по всем Соединенным штатам весть о поединке между председателем Пушечного клуба Барбикеном и капитаном Николем и о необычайной его развязке. Роль, которую в этой истории сыграл Ардан, его неожиданное предложение, устранившее трудности примирения двух выдающихся граждан Соединенных штатов, их одновременное согласие на это предложение, союз представителя Франции и представителей Соединенных штатов для полета на Луну — все это еще более усилило огромную популярность Мишеля Ардана.

Всем известно, с какою страстностью американцы привязываются к отдельному человеку, заслужившему их уважение или любовь. Можно представить себе бурю благожелательных манифестаций, которую возбудил француз в стране, где порой и самые важные чиновники, в пылу увлечения, впрягаются в карету артистки и с триумфом везут ее по многолюдным улицам! Если не выпрягали лошадей Ардана, то по единственной лишь причине — у француза их не было… Зато каких только он ни получал доказательств почета и восторга! Не было гражданина, который остался бы к нему холоден. Не было американца, который не признал бы Мишеля Ардана выдающимся, «единственным среди многих».

С этого дня Мишель Ардан не имел ни минуты покоя. Ежедневно, с утра до ночи, к нему являлись депутации со всех концов Америки, и все эти депутации он, волей или неволей, должен был принимать и выслушивать. Невозможно счесть, сколько рук он пожал за эти дни, сколько выпил торжественных брудершафтов.

Скоро он совсем утомился. От бесчисленных, хотя и кратких, приветственных речей горло его до такой степени охрипло, что из уст вылетали уже нечленораздельные звуки; от бокалов вина, которые Ардан должен был выпить в честь всех графств отдельных штатов Североамериканского союза, он чуть не схватил жестокого воспаления желудка и кишек.

Такой успех в первый же день опьянил бы другого человека, но Мишель Ардан сумел удержаться в границах полуодурения, которое, впрочем, вызывалось не столько винными парами, сколько общей сутолокой и усталостью. Он все время сохранял свою остроумную и очаровательную веселость.

Из всех депутаций, явившихся к Мишелю Ардану, особенно выделилась процессия лунатиков, которая сочла своим непременным долгом представиться будущему завоевателю Луны. Лунатики — их в Америке довольно много — обратились к нему даже с формальной просьбой, чтобы он их взял с собой и доставил их на лунную родину. Некоторые утверждали, что владеют «лунным языком», и предлагали научить его разговаривать «по-селенитски». Мишель Ардан и их очаровал, изъявив согласие взять несколько уроков «лунного языка» и обещав им исполнить все их маленькие поручения на Луне.

— Странная мания! — сказал он Барбикену, спровадив депутацию лунатиков. — Ты веришь во влияние Луны на людские болезни?

— Нет. Не знаю даже, чему тут верить, — ответил Барбикен.

— Я тоже не верю, — продолжал Ардан, — однако известны удивительные факты в этой области. Так, например, некоторые медики находили связь между приступами падучей болезни и фазами Луны; такая же связь наблюдается будто бы и при некоторых нервных болезнях. Например, доктор Мэд приводит случай с ребенком, у которого при каждом полнолунии появлялись судороги. Галль утверждал, что у слабых людей повышенная деятельность наблюдается лишь два раза в месяц, и как раз во время полной луны и новой луны. Есть еще множество наблюдений того же рода относительно злокачественных лихорадок, головокружений, припадков сомнамбулизма, которые, по мнению многих, доказывают таинственное влияние Луны на болезни людей.

— Но почему же это может быть? Какая тут причинная связь? — спросил Барбикен.

— Почему может быть? — повторил Ардан. — Не знаю. Могу лишь повторить тебе только то, что сказал сперва Плутарх, а 19 веков спустя Араго: «потому, быть может, что это неправда»!

Положение «знаменитого человека» принесло Мишелю Ардану и все неприятности, которые неизбежно связаны с этой ролью. Его стали донимать антрепренеры. Известный Барнум предложил ему миллион за круговую поездку по Соединенным штатам, чтобы в каждом городе Ардан выступал в качестве лектора или вообще показывал себя за плату. Но Ардан назвал Барнума «слоновожатым» и выпроводил с пожеланием, чтобы его самого, Барнума, повозили по Америке напоказ.

Общественное любопытство Соединенных штатов должно было ограничиться портретами Мишеля Ардана. Эти портреты скоро распространились по всему Новому Свету и заняли почетные места в альбомах. Снимки были сделаны всех размеров: от натуральной величины до миниатюр — в почтовую марку. Каждый американец мог видеть своего героя во всевозможных позах: одну голову, или по пояс, или во весь рост, в профиль, в три четверти, анфас и, наконец, хоть один затылок и спину. Число портретов Мишеля Ардана дошло до 1 500 тысяч экземпляров.