Охота на волков (Живым не брать) - Соболев Сергей Викторович - Страница 90

Следуя совету Андрея, она пока аккумулировала свои впечатления, накапливала информацию и старалась до времени не лезть в бутылку.

— Что я должна делать? — спросила она. — Чего вы вообще от меня добиваетесь?

— Что делать? — переспросил мужчина за столом. — Да то же самое, в сущности, что сделал стрелок, отметившийся на «блоке» у Ассиновской.

Дольникова пожала плечами.

— Не понимаю, о чем идет речь.

— Ладно, не прикидывайся дурочкой, — подал голос «гестаповец». — Все ты прекрасно понимаешь... Те, за кем мы охотимся, они попросту мразь! Держат при себе охрану, не слишком многочисленную, но достать их все равно непросто... Вот почему мы решили прибегнуть к услугам первоклассных снайперов. Добровольно, Дольникова, ты вряд ли подписалась бы нам помочь. Поэтому пришлось создать такие условия, чтобы ты не смогла нам отказать! Не заставляй нас прибегать к крайним мерам! Пацана хочешь своего живым видеть? Не только свою жизнь сохранить, но и за прошлое отомстить — а это как тебе?! Никуда ты не денешься! Будешь делать то, о чем попросим.

Дольникова молчала, кажется, целую вечность.

— Боюсь, что вы не оставили мне другого выхода.

Ей показалось, что под масками зазмеились довольные усмешки.

— Хорошо, что ты сделала правильный ход, Дольникова. Завтра займемся оружием. Ты и твой новый дружок — он будет у тебя «вторым номером» — должны будете сделать пристрелку. Что касается прочих деталей, то о них мы тебе сообщим чуть позднее.

С Бушминым говорили совсем другим тоном: жестко, по-деловому. Он был готов к чему угодно — к любым формам запугивания, к изматывающей процедуре допросов с применением наркотических средств и богатейшего арсенала пыток и даже к тому, что его жизнь оборвется уже в ближайшие часы. Он понимал: особо церемониться с ним не станут, а потому сразу настраивался на самое худшее.

Но к тому, что произошло, Андрей оказался совершенно не подготовлен.

Нет, его не пытали. Руки, правда, держали все время скованными, а на шею надели короткий поводок, другой конец которого в ходе разговора был прикреплен к трубе парового отопления. И даже особо не допрашивали, потому что поняли: разговорами от него ничего не добьешься.

Ему показали видеокассету, а также с полдюжины фоток — знакомый парень щелкнул Андрея на «Поляроид»; снимки лежали в сумке почти месяц, но, когда случилась оказия, Бушмин решил вместе с посланием жене, записанным на видео, послать и фотографии.

Все это было запаковано Андреем в небольшой пакет, на котором — там, где адрес получателя, — были его рукой написаны два телефонных номера. Коля Лымарь, подписавшийся доставить в Москву не только бушминскую бандероль, но и посылки других ребят, был отнюдь не простым оператором «Воен-ТВ», поскольку уже лет десять был тесно повязан с информационными структурами «Аквариума» и являлся своим человеком в штаб-квартире на Хорошевском шоссе.

Ясно, что ни Лымарь, ни сотрудник ГРУ, которому Коля должен был передать все посылки, не могли потерять бушминский пакет.

То, что бандероль оказалась у людей, прячущих свои личины под масками, означает лишь одно: идет какая-то очень крупная игра, а потому в ход пошли любые, даже самые грязные и подлые приемы.

Только колоссальная выдержка помогла ему в ходе довольно-таки короткой ознакомительной беседы сохранить на лице нечто схожее с маской невозмутимости.

— Слушай внимательно, потому что повторять не буду, — сказала «маска». — Первое. Оба номера, сам понимаешь, мы легко «пробили». Двухкомнатная квартира возле «Планерной», адрес ты и без нас знаешь... Второй телефон — балашихинский, квартира в спецгородке. Попасть нам туда — как два пальца об асфальт... Если позвонить по этим номерам, то за бандеролью кто-то должен подъехать, верно? Теперь второе. У тебя красавица жена в интересном положении, ты ее любишь и переживаешь за ее здоровье. Ну что ж, похвально... Перейдем к третьему пункту. Кто ты на самом деле, мы знаем. Но в принципе нам по хрену, служишь ли ты в ГРУ или, как написано в липовой ксиве, в РУОПе. Кто мы такие — тебе знать не нужно. С твоей помощью мы хотим завалить пару-тройку козлов — это все, что тебе нужно знать. Если сделаешь работу качественно, мы с тобой распрощаемся по-хорошему. Пункт четвертый, на него советую обратить особое внимание! Так вот... Если ты нас огорчишь по какому-нибудь поводу, то у тебя не будет ни твоей красавицы жены, ни ребенка. Дружка твоего, амбала, само собой, замочим, его жизнь тоже зависит от тебя. И последний пункт из тех, что тебе нужно зарубить на носу: тебе еще надо доказать, что ты именно тот специалист, за которого мы все тебя здесь держим...

Чуть позже, когда его вернули на прежнее место, Бушмин очень пожалел, что ему не удалось спровоцировать «маски» на жестокую расправу над ним. Да, лучше бы они его сразу мочканули. Ведь если он перейдет в разряд покойников, то какой им смысл и какой интерес преследовать в дальнейшем его близких?

Дольникова, словно уловив, насколько подавлена психика Андрея, не стала приставать к нему с расспросами. Да она и сама находилась не в лучшем состоянии...

— Напрасно они так поступают, — пробормотал Андрей, как бы размышляя вслух. — Не будет теперь им пощады.

Метаморфоза, которая произошла с Мокрушиным за сравнительно короткий промежуток времени, была удивительной даже для такой личности, как Рейндж.

Двадцать четвертого декабря, в 11.00 по московскому времени, в подмосковном аэропорту Чкаловский приземлился транспорт, прибывший из Назрани. На борту «Ил-76МД» — сотрудники группы управления «Мерлон» во главе с Игорем Мануиловым, а также спецпредставитель ГРУ полковник Шувалов с сопровождением.

За неполные сутки Мокрушин и его заместитель Тимофеев прошли через два «шлюза» — в «Аквариуме» и здании на Старой площади, где размещается аппарат Совбеза. В промежутке между этими событиями они успели принять душ, сбрить бороды и в целом привести себя в надлежащий вид.

Затем последовал сорокаминутный инструктаж в бункере Ситуационного центра Совбеза — причем присутствовал лично Эм.

Дежурное звено, в состав которого вошли шестеро сотрудников ГРУ, осело в офисе «П-ЗР» на Жуковского, — этот объект был законсервирован последние полгода. Вторая бригада находилась в резерве, а местом дислокации для нее выбрали базу ГРУ в городке Балашиха-2.