Волк по имени Зайка (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 15

— Да нет! Просто лойрио Ройл силен! А вашему сопляку конец! Его все равно удавят — так раньше или позже? Почему бы не встать на сторону сильного?

— Сильного ли? Ройл даже не наследный лойрио.

— Конечно, сильного! Если вы сейчас развяжете меня, я даже сам все сделаю! И поедем к лойрио…

— Где нас удавят первыми. Потому что много свидетелей — много разговоров. Эта история дойдет до короля, а тот шутить не любит. Значит, лойрио Ройл?

— Ну, да…

Отрицать смысла не было. Шакр тут же пустил бы нож в дело — на моей шкуре, а она мне была дорога.

— Подробности…

Отпираться мне не захотелось — и я принялся рассказывать. Вернувшись мыслями в тот день в замке…

Лойрио Ройл вызвал меня с тренировочного поля, где я натаскивал новобранцев.

— Тарс… садись, выпей со мной.

Начало было нетипичным. Я насторожился, но за стол присел и вина себе налил. Хорошего, южного, дорогого. Странно еще было, что разговаривали мы не в общем зале, а в покоях лойрио — он старался туда никого не приглашать.

— Ты хорошо мне служишь.

— я рад служить моему лойрио.

— Может быть так, что скоро тебе придется служить кому?то другому…

Я тут же заверил, что для меня это будет горем. Ройл рассматривал меня серьезно и внимательно, я всем видом показывал преданность и верность — и лойрио решился.

— Ты знаешь, что лойрио Торвальд–холла я только по браку…

Не знать было бы сложно, поэтому я кивнул.

— и что у замка есть еще один наследник…

Не еще один, а другой, чего уж там. И когда он достигнет совершеннолетия — приедет сюда. А ждать уже недолго. Хм–м…

— я что?то слышал, лойрио…

Проявлять излишнюю осведомленность в присутствии нанимателя — вредно для жалования.

— Так вот, — лойрио Ройл решился — и теперь ломился вперед. — поскольку моя жена умерла — я должен послать за пасынком. И хочу я послать — вас.

Я закивал.

— Воля моего лойрио — закон для меня!

Эдвин Ройл вздохнул — и продолжил.

— Мой пасынок глуп, слаб, безволен… Тарс, ты неглуп и предан мне. И я хотел бы, чтобы ты правильно понял мое предложение. Ты хочешь стать благородным?

Хочу ли я? Еще как хочу, с того самого дня, как узнал, что мою мамашу огулял наш трайши, отчего и получился я. Я воспитывался в замке, только признавать меня никто не собирался, выучили — и выкинули. Я плюнул на ворота и ушел. Но если бы я получил титул, я мог бы и вернуться, поспорить с родней за землю.

— я не говорю, что это будет легко, но…

Вот это меня успокоило. Если бы лойрио обещал все и сразу — точно бы прокатил. А если говорит, что нужно время и будут трудности — значит, узнавал, интересовался и обмануть не должен.

— И что я должен сделать?

Взгляд Эдвина Ройла стал жестким и острым.

— Ты. Должен. Убить. Моего. Пасынка.

Пять слов упали камнями. Я задумался. Убить… легко сказать, да сложно сделать. Лойрио не торопил меня, давая все обдумать. Потом я кивнул.

— Как скажете, лойрио. Но тут будут определенные трудности.

Убить было несложно. Но…

— Мне нужно, чтобы этот гаденыш сюда не доехал. Все остальное меня не интересует.

Хм–м…

— мне понадобится не меньше двадцати человек.

— Ты их получишь. Выберешь сам.

— мне придется пообещать им денег — и достаточно много.

— Это также решаемо.

— После моего возвращения нам придется с ними что?то делать… сами понимаете…

Эдвин Ройл чуть заметно расслабился.

— я рад, что ты это понимаешь. Чем меньше свидетелей, тем лучше.

Я понимал.

— то есть нас еще ждут пять человек где?то? — пинок в бок оборвал воспоминания.

— Не ждут, — криво усмехнулся я. Щека болела после удара.

— Это еще почему? Не удалось найти достаточно мрази?

— Они собирались предупредить вашего щенка. Пришлось принимать меры.

Действительно, хорошо, что я об этом узнал заранее. Командир второго десятка, Маки Фарн, хотел обо всем при встрече сообщить Колину. По счастью, он начал сговариваться со своими людьми, а один из его десятка, Томми Рефрег, давно нашептывал мне на своего десятника. Хотел на его место. Да, Томми та еще лиса. Был… если лучников перебили.

— мой командир…

— Да, Томми?

— Маки и еще один решили сбежать и предупредить вашего щенка…

— что?! Когда?

— Завтра ночью.

Я беру себя в руки. Завтра еще не настало, так что время есть. Хлопаю Томми по плечу.

— Том, ты молодец. С меня причитается, а пока — возьми.

Отвязываю от пояса кошелек. Томми принимает его, не скрывая жадных огоньков в глазах.

— Я могу рассчитывать, что стану десятником?

— Это само собой…

А следующим вечером у коней Маки и его приятелей встречают все остальные.

— Далеко ли собрался, предатель?

Маки не разменивается на ответы. Все пятеро собираются дорого продать свою жизнь. И троих они забирают с собой. Мне не жаль. Лучше небольшой, но хороший отряд — это первое. И второе — надо повязать людей кровью перед серьезным делом. Сначала малой, а потом и большой.

— мрази, — Шакр словно сплюнул.

Я прикрыл глаза. Ну, умные ведь люди…

— Я смогу договориться с лойрио. Получите много денег, уедете в другую страну…

— А мне и в Торадоре неплохо. Алек, заткни рот этой гниде.

— не надо. Я буду молчать, если я задохнусь — с вас спросят, а у меня нос заложен…

Это приняли во внимание.

— а что с ним делать потом?

— Лойрио очнется — он и решит.

И словно по заказу с другого конца поляны донесся слабый стон.

Колин.

Было дико больно. Наверное, от боли я и в себя пришел. Болела вся грудь. Больно было вдыхать и выдыхать, шевелиться, даже глаза открыть… хотя нет. Глаза открывать было не больно, только толку — чуть. Темнота и где?то сбоку что?то светится. Я чуть шевельнулся, чтобы проверить, не связан ли я — и не смог сдержать стона. И тут же кто?то громко вскрикнул.

— Лойрио очнулся!

Через минуту надо мной склонилось лицо Шакра.

— Лойрио, вы как?

Сложный вопрос. Все болело, да, но умирать я не собирался.

— Жи…ть…

Хотелось сказать, что жить буду, но горло перехватило — и я едва не раскашлялся. Слава Четырехликому, Шакр сунул мне в рот горлышко фляги, умело поддержал голову, чтобы я не захлебнулся. Я сделал пару глотков воды и смог говорить почти нормально. А что голос чуть подрагивает от боли — разве это важно?

— Жить буду. Доложите обстановку, десятник.

Шакр усмехнулся.

— После того, как вы перебили лучников, мы смогли сражаться всерьез. Занялись этими предателями. Шестерых убили, Крашри удалось схватить живым, остальные сбежали.

— И пес с ними…

— Крашри мы уже предварительно расспросили. Ему заплатил ваш отчим.

— Тварь паскудная.

— Очень точно подмечено, лойрио. А вы не хотите рассказать, как справились с пятью солдатами и кто вас перевязал?

— я сильно ранен?

Шакр хмыкнул.

— я бы сказал, что смертельно.

— Да? А почему я жив?

— Сказал бы, если бы не видел своими глазами. Вас, лойрио, ранили в грудь. Мечом, серьезно, насквозь. При таких ранах не выживают, но ваша выглядит заживающей. Края как склеились, гнилью не тянет, дышите вы ровно и спокойно… что произошло?

Я попробовал вдохнуть чуть поглубже — и получил в награду острый укол боли.

— я решил зайти в тыл засаде — и положить, сколько смогу.

— и чудом не полегли сами.

Шакр привычно ворчал. Я усмехнулся — ну ничего?то не меняется.

— не полег же…

— Чудом. И мне интересно — кто это чудо?

— не знаю. Двоих я положил сразу, третьего на подходе, двое оставшихся меня всерьез теснили, помогла зайка… она здесь?