Все радости — завтра - Смолл Бертрис - Страница 76

Даган широко улыбнулся, чтобы разрядить обстановку:

— Господин поздравляет вас со своим возвращением, женщины. А это прекрасное создание рядом со мной — госпожа Муна, подарок нашему господину Кедару от его алжирского дяди. Она — его любимица.

— Наверное, потому, что в пути никого не было, кроме заразных девок кочевников, овец да верблюдов, — прошипела пышная блондинка с миндалевидными черными глазами. Она вызывающе посмотрела на Скай и бросила в рот маленький персик.

— Как тебе удается сохранять этот оттенок волос, дорогая? — спросила Скай на безупречном арабском. — На родине у меня была свора охотничьих собак в точности такого цвета. — Она дерзко обвела глазами собравшихся, бросая им вызов. Скай знала, что в гареме может выжить только сильный духом.

Блондинка раскрыла рот и вскочила на ноги.

— Как ты смеешь! — завопила она и прыгнула к Скай с поднятыми кулаками.

Скай не стояла в бездействии: запустив пальцы в волосы врага, она швырнула ее на другой конец комнаты.

— Как ты смеешь! — крикнула она в ответ. — На родине я была знатной дамой. А сейчас — в фаворе у господина Кедара. Мы можем не быть друзьями, но ты должна вести себя со мной согласно моему рангу. В отличие от тебя я не крестьянка. Запомни это на будущее!

Блондинка рухнула на кучу подушек, в недоумении разинув рот. В комнате стояла мертвая тишина, затем раздался хриплый смех и из группы выступила высокая и очень стройная дама.

— Добро пожаловать в Феc, — сказала она. — Я Талита, ныне, только по воле случая, любимица господина Кедара, хвала Аллаху! — У Талиты была золотистая кожа, короткие курчавые черные волосы подстрижены так коротко, что напоминали шапочку. Глаза великолепного светло-зеленого оттенка ласково смотрели на Скай.

Она с улыбкой повернулась к Дагану:

— У нее будет своя комната?

— Да, госпожа, и ты должна проследить, чтобы никто не посмел поцарапать ее. Господин в восторге от ее кожи.

— Неудивительно, — сказала Талита. — Не волнуйся, Даган, я позабочусь о ней, как о собственной дочери. — Она обвела взглядом остальных женщин. — Вы слышали? — спросила она неожиданно резким голосом. — Любая, кто прикоснется к Муне, сначала ответит передо мной, а уж потом перед господином Кедаром. Откровенно говоря, не верю, что вы, перезрелые шлюхи, решитесь подступиться к ней, но я вас предупредила!

— Теперь ты в безопасности, — сказал Даган и покинул Скай и Заду.

— Идем! — Талита вывела их из зала. — Есть одна хорошая комната с видом на луга и горы за стенами.

— Ты — глава гарема? — спросила Скай.

— На меня возложена честь и бремя быть начальницей гарема Кедара, — сухо ответила Талита. — Я первая женщина, купленная им. У меня две дочери от него, но когда его аппетиты возросли, потребность во мне уменьшилась.

— Ты любишь его?

— Нет, но я признательна ему. Я родилась в рабатском борделе, моя мать была шлюхой, смешанной берберско-негритянской крови. Мой отец — ее французский любовник. Она попала в бордель, когда он бросил ее, беременную мной. Она была прекрасна и поэтому пошла в лучший рабатский бордель и продала себя, поставив условие, что они подождут до рождения ребенка. Они дали ей достаточно золота, чтобы она могла жить спокойно до моего рождения, а после этого присоединилась к шлюхам. Там я и выросла, и Кедар купил меня у хозяина борделя, который понял, что уже в двадцать лет у меня слишком острые зубы, чтобы удовлетворять его клиентов. Так что я признательна хозяину. У меня прекрасный дом, мои дети в безопасности, а меня уважают. Ну, вот мы и пришли. — Она распахнула великолепную резную деревянную дверь, и они вошли в красивую светлую комнату. — А ты, Муна?

— Я попала в плен, — ответила та, — господин Осман купил меня для господина Кедара.

— Для пленницы ты слишком хорошо говоришь по-нашему, — заметила Талита.

— Я провела несколько месяцев в банях, наверное, у меня способности к языкам.

— Ты была больна, что они держали тебя в банях, — Талита приподняла ее голову, — или же, подозреваю, ты отказывалась принять свою долю?

Скай рассмеялась.

— Меня нужно было убедить, — согласилась она, — понимаешь, Талита, я англичанка, уважаемая вдова с детьми. Сама мысль о том, что я никогда не увижу снова моих детей, никогда не вернусь на родину, не просто пугала меня, она разрывала мне сердце.

— Но ты смирилась с судьбой? — Талита все еще смотрела на Скай недоверчиво.

— А что мне делать? — спросила Скай.

— А господин Кедар?

— Он не похож на тех мужчин, что я знала прежде, — медленно произнесла Скай, не совсем уверенная в том, это ли хотела услышать Талита.

Талита рассмеялась:

— Он иногда жесток, Муна, но, поверь мне, бывают и худшие хозяева. Все, чего требует Кедар, — это беспрекословное подчинение в постели. Все остальное просто, если ты не сплетница, — он совершенно не переносит, когда язык мелет без умолку.

Однако вряд ли тебе придется скоро его увидеть, ведь ты была с ним почти два месяца без перерыва, а Кедар любит разнообразие. Он, словно пчела, теперь примется собирать мед, перелетая с цветка на цветок, пока снова не пресытится. — Она лукаво улыбнулась Скай. — Думаю, ты сможешь воспользоваться отдыхом, Муна. Наш господин умеет выжать все соки, и мне не приходилось встречать таких, кто смог бы пробыть с ним непрерывно два месяца. Возможно, ты — первая женщина, которая удостоилась этого.

— Я буду делать все, что прикажет господин, — спокойно произнесла Скай.

Талита снова рассмеялась.

— Да, определенно ты в фаворе у Кедара, — сказала она. — Что ж, посмотрим! Итак, оставляю вас со служанкой, отдыхайте. — И, повернувшись, она вышла из комнаты.

Не успела закрыться за ней дверь, как Зада затараторила:

— Какая милая комнатка! Какой прекрасный вид из окна! Ковры, правда, они красивы, госпожа Муна? Ox, а какое ложе! Наверное, господин Кедар посетит тебя здесь, ведь ты его любимица. О, какое нам выпало счастье иметь такого богатого хозяина! Нам тут будет хорошо, но главное, чтобы ты забеременела как можно скорее. Даган говорит, что господин Кедар может жениться на тебе, а у него до сих пор нет жены. Какая честь для тебя!

— Помолчи, трещотка! — приказала Скай. — Ты что, не знаешь, что в гареме и у стен есть уши? Ясно, что господин Кедар пресыщен мной и, как сказала госпожа Талита, он будет искать утешения у других женщин. Ни на что не рассчитывай, Зада., — Если бы ты наскучила ему, госпожа, разве он распорядился бы выделить тебе такую прекрасную комнату, с такими толстыми коврами, с шелковыми занавесями и ложем, достаточным для двоих!

Не обращая внимания на болтовню служанки, Скай сказала, чтобы переменить тему разговора:

— Ступай, найди баню и выясни, смогу ли я мыться в любое удобное время. Мы покинули Алжир больше месяца назад, и с тех пор я не могла прилично вымыться. Я хочу в баню, и как можно скорее.

— Конечно, госпожа, ты должна быть самим совершенством, когда вечером придет господин Кедар.

Но госпожа проигнорировала это замечание, и Зада поспешила прочь, исполненная сознания собственной важности. Скай искренне надеялась, что предсказания Талиты окажутся верными и Кедар не потревожит ее по крайней мере еще несколько ночей. Она осмотрела комнату: как обычно, стены до половины были выложены плиткой, белой и голубой. Стена над ними выбелена, бордюры были коричневыми. Через беленый потолок протянулись черные балки, а пространство между ними заполнено затейливым узором. На темном деревянном полу лежал толстый золотисто-белый ковер с белой бахромой. Под окнами были разбросаны несколько бело-голубых ковриков, и еще два, овальных, — у каждого конца широкой кровати.

Это квадратное ложе покоилось на золоченом возвышении. Большой пуховый матрац покрывал полосатый золотисто-голубой шелк, лежали две чудесные большие подушки, плоские, вытканные розовой нитью. В комнате было несколько резных стульев, два медных столика — большой и маленький, бронзовые и медные лампы с рубиновыми стеклами.