Снова любить - Смолл Бертрис - Страница 81

Так вот, она оказалась права. Бодвок и я родили двух детей до его смерти. – Ее рука легла на живот. – Вайнфритц и я поженились в прошлом декабре в день солнцестояния. Я жду нашего первого ребенка.

– Тебе везет, – печально промолвила Кейлин. – А я не знаю, что стало с ребенком, которого я родила Вульфу до того, как меня похитили и продали в рабство. Я даже не знаю, сын это или дочка.

– У тебя родятся другие дети, – сказала Нуала ободряюще.

– Не ранее чем Вульф и я будем иметь свой угол, – возразила Кейлин, улыбнувшись. – Мы вместе провели всего одну ночь, а потом покинули Византию. Мы плыли сорок дней на крошечном торговом суденышке, не имея возможности побыть наедине. Затем путешествовали через Галлию, при этом с нами постоянно были Нелвин и торговцы. Здесь, на дорогах Британии, мы все время были втроем, пока не добрались до дома, а сейчас постоянно заняты на стройке. У нас нет времени, Нуала! Но ничего, скоро все будет – и дом, и время, чтобы нам с Вульфом побыть наедине. А еще нам надо разыскать нашего ребенка. Это наша плоть, и он сможет гордиться наследством, которое мы дадим ему.

– Я могу понять, что ты чувствуешь, – ответила Нуала. – Я очень люблю своих детишек – Коммиуса и Морну. Не могу даже подумать о том, что их могут украсть у меня. Я бы сошла с ума, наверное. – Нуала пристально посмотрела вдаль, затем добавила:

– Не знаю, но, возможно, это один из людей Рагнара. Да, думаю, это так, поскольку он развернулся и ускакал.

Надо сказать Вульфу.

Вульф и его товарищи занимались ремонтом дубовых дверей, когда Кейлин и Нуала подошли к ними и сообщили о всаднике на склоне холма.

– Так как мы не успеем построить крепостную стену, мы сможем по крайней мере закрыть дом, – сказал Вульф мрачно. Потом повернулся к Вайнфритцу:

– Что ты думаешь? Он придет с большим отрядом?

– Этот человек, вероятно, охотился и случайно проезжал мимо, – размышлял вслух Вайнфритц. – Нас здесь достаточно много, чтобы дать отпор, мой господин. Я предупредил людей, чтобы они были на страже, пока мы не узнаем, что произойдет дальше. Нуала, иди в дом. Я хочу, чтобы ты оставалась в безопасности, когда произойдет нападение.

– Он назвал тебя «мой господин», – шепнула Кейлин Вульфу, когда Нуала ушла, послушавшись мужа.

– Да, кое-кто уже начал называть меня так, – сказал Вульф. – Это естественно. Я их предводитель, ягненочек, и намерен стать хозяином этих земель, а также земель к северу и востоку, включая все бывшие территории добунни, если смогу завладеть ими. Я имею на это право. Единственный противник – Рагнар Стронгспир. Он может занять территории к югу и к западу, если захочет, но эти земли – мои, и я буду драться за них.

– Я на твоей стороне, мой господин, – тихо промолвила Кейлин.

Он положил руку ей на плечо:

– Мы переживем это время, ягненочек, и оставим большие владения нашим сыновьям и дочерям. Мы больше не уйдем с нашей земли.

– И заставим Антонию Порцию сказать, что случилось с нашим ребенком. У меня не мог родиться большой ребенок, который разорвал бы меня на части. Я пытаюсь вспомнить последние мгновения, Вульф. Я отчетливо помню, что слышала крик здорового младенца, но было еще что-то. Если бы я только могла вспомнить! Но я знаю, наш ребенок жив!

– Если он жив, ягненочек, мы найдем его, – пообещал Вульф.

На гребне холма появилась группа из десяти всадников, которые начали спускаться вниз. Их возглавлял мужчина в большом шлеме, с длинным копьем.

– Я останусь с тобой, – сказала Кейлин, предвосхищая возражения мужа. – Я ни перед кем не отступлю, особенно с собственной земли.

Он ничего не ответил, но был горд своей женой. Она стойкая женщина, пережившая рабство, и они родят крепких сыновей.

Всадники неумолимо приближались. Рагнар Стронгспир внимательно оглядел стоящую перед ним молчаливую пару. Мужчина явно воин, а не саксонский фермер, которого можно легко напугать. Женщина красавица, но не саксонка. Больше всего похожа на британку и очень гордая к тому же. Она бесстрашно стояла радом с мужем в вызывающей позе. «Этим телом, – подумал он, – можно насладиться, познакомившись с ним поближе. На вид она страстная женщина».

Когда всадники остановились перед Вульфом и Кейлин, их предводитель в шлеме заговорил низким, твердым голосом.

– Вы нарушили чужое право владения.

– Не вы ли тот негодяй, который пытался сжечь мой дом? – холодно спросил Вульф. – Если это так, то вы должны заплатить мне штраф, и я хочу получить его сейчас же.

Едва ли Рагнар Стронгспир ожидал такого ответа. Уставившись на своего противника, он свирепо прорычал:

– Кто вы?

– Я Вульф Айронфист, а это моя жена Кейлин Друзас. А кто вы и что вы делаете здесь, на моих землях?

– Я Рагнар Стронгспир, и это мои земли, – последовал ответ. – Я владею ими, потому что одна из моих жен – Антония Порция.

– Эти земли не принадлежат Антонии Порции, – оборвал его Вульф, – и никогда не принадлежали. Она ввела вас в заблуждение, если сказала так. Эти земли являются наследием семьи Друзас Кориниум. Моя жена Кейлин – единственный уцелевший член этой семьи. Это ее земли. Я владею ими благодаря ей. Мы были в Византии и, вернувшись, обнаружили дом наполовину разрушенным. Мое имущество разворовано или уничтожено, а мои рабы исчезли. Я полагаю, это ваших рук дело, или я ошибаюсь?

– Вы думаете, мне достаточно только ваших слов? – сказал Рагнар Стронгспир сердито. – Я не дурак. Почему я должен верить вам?

– Жив ли старый Антоний Порций? – спросил Вульф.

– Да, он живет в моем доме, – ответил Рагнар Стронгспир.

– Он еще в здравом уме?

– Да, но почему вы спрашиваете об этом, Вульф Айронфист?

– Потому что он может засвидетельствовать правдивость моих слов. Я сейчас поеду с вами, и вы убедитесь, что я говорю правду.

– Очень хорошо, я, как и вы, хочу уладить это дело, – угрюмо ответил он.

Рагнар Стронгспир оглядел стройку и поразился увиденному. Он понимал в глубине души, что Вульф Айронфист не стал бы впустую тратить время и силы. Он неглупый человек, и тот факт, что он знал по имени старого магистра, заставлял Рагнара верить, что воин говорит правду. Почему же Антония соврала ему?

Вульф и Кейлин вновь появились, теперь на лошадях, окруженные дюжиной вооруженных людей.

– Вы не возражаете, что нас сопровождают? – невозмутимо поинтересовался Вульф. – Я не знаю, с чем мы можем столкнуться.

Рагнар Стронгспир киснул:

– Это не обидит меня, но я дал слово, что сегодня не причиню вам вреда, Вульф Айронфист. Я человек чести. Едем. – Он развернул лошадь и тронулся с небольшой группой вооруженных людей.

По дороге Рагнар размышлял, почему и что еще наврала ему Антония. Он вторгся на ее земли больше года назад. Обнаружив, что она беззащитна, он завладел и женщиной, и ее имуществом. У него были уже две жены, Хариманн и Пирахта, обе саксонки, женщины преданные и работящие. Каждая принесла ему по мальчику и по девочке. У Антонии было двое детей, и тоже мальчик и девочка. Она не хотела быть его женой, но он изнасиловал ее при отце и слугах в атрии виллы, и она была вынуждена согласиться.

Антония – странная, высокомерная женщина; кроме земель, у нее нет ничего за душой, как он заметил. Однако он никогда в жизни не обладал такой страстной, горячей супругой. Хариманн и Пирахта были услужливыми, а Антония похотливой и имела навыки опытной проститутки. Он терпел ее только за это. Но сейчас он начал думать, что совершил глупость. Неужели за удовольствия в постели он должен так дорого расплачиваться?

Там, где раньше стояла великолепная вилла Антонии, теперь были руины. Рядом возвышался новый дом. Вокруг него построили каменную стену. Они въехали через открытые ворота со старыми бронзовыми дверями от бывшей виллы.

– Ваши люди могут войти в мой дом, – пригласил Рагнар Стронгспир.

– Вы обещали нам безопасность, – ответил Вульф Айронфист. – Я оставлю людей снаружи, возьму только двоих, потому что доверяю вам. Корио и Вайнфритц, вы пойдете с нами.