Околдованная - Смолл Бертрис - Страница 91

Они не успели обернуться, как подошедший упал на колени перед Чарли и стал целовать его руку.

— Добро пожаловать домой, милорд, — всхлипнул Бекет.

Слезы ручьем лились на его поношенную черную ливрею.

Герцог Ланди нагнулся и поднял мажордома. Глаза их встретились, и Чарлз вымолвил всего одно слово:

— Спасибо! — Потрепав старика по плечу, он крепко пожал ему руку. — Как тебе удалось сделать невероятное, Бекет? Разве круглоголовые не отдали дом кому-то из своих приспешников?

— Отдали, ваше сиятельство. Какому-то самодовольному ничтожеству, святоше по имени Дунстан. О, как они торжествовали, как стремились переделать дом на свой лад! Первым делом в зале сняли портреты лорда и леди де Мариско.

Леди Дунстан заявила, что он был не кем иным, как пиратом, а его супруга не лучше обычной… ну, вы понимаете, милорд. И тут началось! Двери открывались и закрывались сами по себе. Портреты лорда и леди Дунстан то и дело падали, как бы крепко мы ни вколачивали гвозди То камины задымят, хотя огня в них не было, то слуги, привезенные лордом и леди Дунстан, клянутся, будто черноволосая дама с огромными бирюзовыми глазами бродит ночами по дому. Но самое удивительное случилось в Двенадцатую ночь, и поскольку я все видел собственными глазами, могу засвидетельствовать, что это чистая правда. Лорд Дунстан предложил выпить за здоровье лорда-протектора Кромвеля.

И не успели мы оглянуться, как кубки лорда и леди сами собой подскочили в воздух, наклонились и вылили вино на головы новых хозяев.

Отем захлебнулась смехом. Бекет ухмыльнулся и продолжал свое повествование:

— Итак, милорд, в зале воцарилась мертвая тишина. Немного опомнившись, леди Дунстан вскочила и объявила мужу, что ни минуты не останется в этом доме, где беснуются демоны, и что готова оставить это проклятое место в полное их распоряжение. Кроме того, дом чересчур старомоден, и по комнатам гуляют сквозняки. Но тут их портреты снова свалились с ужасным грохотом, и она, визжа от страха, бросилась вон. Уже через час горничная уложила вещи, которые могли понадобиться на первое время, и леди навсегда оставила Королевский Молверн. На следующий день убрался ее муженек вместе с багажом, к моему величайшему облегчению После этого никто не посмел сюда явиться. Мы с женой заперли дом, но старались поддерживать в нем порядок.

Сразу же после отъезда Дунстанов я вновь повесил фамильные портреты. Они ни разу не упали.

— Когда можно будет вселиться сюда? — осведомился герцог.

— К завтрашнему дню, ваше сиятельство. Я соберу слуг, тех, кто еще способен работать, и заменю остальных их родственниками. А ваши детки? Они тоже приехали?

— Пока нет. Только я, матушка, сестра и две ее дочери.

Они пока в Вустере, но мы сегодня же вернемся туда и привезем их. Прикажи садовникам приниматься за работу и передай, что старикам будут выделены коттеджи и пенсии. Я не забываю тех, кто верно служил моей семье как в счастливые времена, так и в смутные, — объявил герцог и обратился к сестре:

— Нам пора, Отем.

— Миледи… — пробормотал дворецкий.

— Да, Бекет?

— Я так и не поздоровался с вами как следует, но, поверьте, счастлив вас видеть. А ваш супруг? Когда его ждать?

— Спасибо, Бекет, но я вдова. Мой муж, маркиз д'Орвиль, скончался.

— Примите мои соболезнования, миледи, — с поклоном заметил Бекет.

— Да, еще одно, Бекет, — вспомнил герцог. — С тех пор Дунстаны ни разу не появлялись? Король пообещал, что никто не будет лишен права владения, и я не хотел бы лишиться фамильного поместья.

— Они погибли, милорд, на выезде из Вустера. Кони чего-то испугались во дворе гостиницы и понесли, прежде чем кучер успел вскочить на козлы. Через несколько миль карета перевернулась. Детей у них не было. Никто не скорбел по этим людям, и поскольку окрестные жители не знали, откуда они родом, то и похоронили их на соборном кладбище. Слуги разворовали их вещи и сбежали со всем скарбом, а священники забрали все, что было в экипаже, вместе с драгоценностями леди Дунстан в уплату за гробы и рытье могил.

Чарли кивнул, довольный, что теперь не придется досаждать кузену просьбами вернуть дом.

— Мы прибудем завтра, — сообщил он Бекету и вместе с сестрой отправился в Вустер.

На следующий день два дормеза и телеги, дребезжа, вкатились во двор Королевского Молверна. Двери дома распахнулись, и процессия лакеев в ливреях с герцогскими гербами вышла на крыльцо, встречая хозяев Бекет поспешил приветствовать прибывших, но самый теплый прием был оказан Адали Он лично протянул мажордому графини руку, широко улыбаясь и непрерывно болтая.

— Мне отвели прежнюю комнату, Бекет? — осведомилась Отем.

— Да, миледи, а малыши разместятся рядом с вами.

Между спальнями есть дверь. Герцогиня тоже поселится в прежних покоях. Все будет как раньше, — радостно объявил он.

— А я скучаю по своему пони, — закапризничала Мадлен.

— У тебя будет другой, — пообещал герцог.

— Говори по-английски, — велела бабушка. — Теперь ты в Англии, дитя мое. И ты тоже, Марго.

— Хочу домой. — захныкала Мадлен, едва переступив порог. — Мне не нравится в Англии. Хочу в Шермон!

Отем остановилась и, подхватив на руки дочь, поставила на стул, так что глаза их оказались на одном уровне.

— Ты обязательно поедешь домой, Мадди, но не сейчас. Я шотландка по рождению, и наш король только что вернулся на трон. Дядя Чарли — его кузен, и гостить в его замке — большая для нас честь. Пока что мы остаемся в Англии. Здесь живут почти все наши родственники. Возможно, мы даже посетим Шотландию, и вы с Марго увидите Гленкирк, где я росла. Я уже рассказывала тебе об этом и повторять не намерена. С тобой твоя Мари, а у Марго есть Жизель. Не расстраивай сестренку, Мадди. Сама знаешь, она во всем тебе подражает, и если ты станешь капризничать, ее тоже не уймешь. А значит, и мне покоя не будет. В своей комнате можешь изъясняться по-французски, но на людях говори по-английски. Ясно?

— Да, мама, — прошептала Мадлен, когда мать вновь поставила ее на пол. — А я увижу вашего короля?

— Если будешь хорошей девочкой, — кивнула Отем и обратилась к нянькам: