Нежная осада - Смолл Бертрис - Страница 32

Она провела ладонью по его волосам, нежно взъерошил густые пряди. Пусть ей немного страшно, но она словно всю жизнь этим занималась. Кайрен любит ее и не причинит зла. Мать всегда говорила, что страсть, как ураган, все сметает на своем пути. И Фортейн только сейчас начинает понимать, что она имела в виду.

— Я люблю тебя, Кайрен Девере, — прошептала она. Кайрен поднял голову.

— И я тебя тоже, ягненочек. Глаза его как-то странно блеснули.

— Что с тобой? — удивилась Фортейн.

— Я не привык играть в любовные игры, Фортейн, — признался он. — И сгораю от желания к тебе.

У нее хватило ума понять, что имеет в виду Кайрен. Мгновенно остыв, она села, стянула ворот рубашки, завязала ленты и зашнуровала сорочку. Медленно застегнула дублет.

— Хочешь сказать, что игры эти опасны? — прошептала она.

Вместо ответа он взял ее руку и прижал к тому месту, где под тканью штанов бугрился огромный ком.

— Еще как, милая.

Пальцы Фортейн обдало нестерпимым жаром, напряженная плоть так и рвалась на волю. Фортейн удивленно охнула.

— Твое копье разит насмерть. Когда-нибудь ты подаришь мне величайшее наслаждение.

Кайрен рассмеялся, и напряжение, вдруг возникшее между ними, исчезло так же быстро, как и появилось. Слышать такое от воспитанной девушки! Впрочем, ведь это же его Фортейн!

— Да, — согласился он, — так и будет, ягненочек. А теперь убери свою греховную маленькую ручку, прежде чем я взорвусь от похоти!

Но Фортейн, безжалостно погладив его, возразила:

— Я положила ее сюда не по своей воле, сэр. Это вы захотели похвастаться. — И, отняв наконец руку, добавила:

— В следующий раз я увижу тебя обнаженным, совсем как ты — мою грудь сегодня. Долг платежом красен.

Кайрен, улыбаясь, взял ее руку и поцеловал ладонь, — Неужели придется задать тебе трепку, чтобы ты угомонилась, милая? Боюсь, ты ужасная проказница.

— Можешь побить меня, если это доставит нам обоим удовольствие, — парировала она.

Кайрен насмешливо поднял брови. Похоже, она сама не понимает, что говорит. Снова засмеявшись, он поднялся и ловко поймал коней, мирно щипавших травку.

— Нам давно пора домой, милая. Родители станут беспокоиться, подумают, что мы здесь занимались Бог знает чем, а Магуайр спустит на меня собак, если вообразит, что я обесчестил тебя.

Он помог ей сесть в седло, удержавшись от Искушения погладить соблазнительно круглый задик.

Они медленно направились в обратный путь, хотя на небе вновь стали собираться облака. Отдаленный раскат грома, однако, заставил их пришпорить коней, и они влетели во двор Эрн-Рока, как раз когда на землю упали первые капли. Вблизи не оказалось ни одного конюха, так что они подъехали прямо к конюшне, спешились и ввели животных в стойла, где быстро расседлали. Фортейн взяла скребницу и принялась приводить Грома в порядок. Он фыркал и игриво переступал ногами. Кайрен, с улыбкой понаблюдав за ними, стал насыпать овес в кормушки.

Закончив прихорашивать коня, Фортейн повесила скребницу, вышла из стойла и тщательно прикрыла за собой дверь.

— Не знаю, куда подевался Майкл, — заметила она. — Наверное, отправился на кухню поужинать.

Выглянув наружу, она увидела, что дождь припустил не на шутку.

— Пожалуй, придется остаться здесь, пока ливень не прекратится или по крайней мере не утихнет, — с кокетливой усмешкой объявила она. — Ну? Чем мы займемся? Нужно же как-то провести время.

Кайрен только головой покачал.

— Ты настоящая бесстыдница, девочка, — пожурил он, прижимая ее к перегородке стойла. Потом подступил ближе и стал ласкать упругие ягодицы. — Так что бы ты хотела, сердце мое? — плотоядно ухмыльнулся он.

Фортейн не могла отвести от него зачарованного взгляда. Он околдовал ее своими зелеными глазами, красивым лицом, сильными руками, умеющими так хорошо обнимать. Ее сжигает желание быть с ним. Лежать в одной постели. Таять под его ласками.

— Я хочу почувствовать тебя в себе, Кайрен Девере, — вырвалось у нее. — Хочу, чтобы ты меня наполнил. Хочу, чтобы ты умирал от жажды и голода, чтобы горел вожделением…

— Иисусе! — выдохнул Кайрен.

— Я шокирую тебя, потому что девственницам не подобает знать о таких вещах? Но у моей мамы был когда-то возлюбленный. Настоящий принц. Сын короля. И мой отчим совсем не стесняется выказывать страсть к своей жене. А моя старшая сестра почти год прожила в гареме. Кроме того, Кайрен Девере, у меня есть глаза и уши. Я знаю, как бывает между мужчиной и женщиной. Да, пусть я дерзка, но схожу по тебе с ума и хочу стать твоей навсегда.

Он поцеловал ее, не зная, как еще ответить на столь откровенную речь. Она словно высказала вслух его мысли. Открыла то, что он таил в душе. И хочет от него ровно столько же, сколько он от нее.

Он сжал ее лицо ладонями и снова стал жадно целовать губы, глаза, веки, лоб… От Фортейн пахло лошадиным потом и вереском. Ее близость кружила голову. Как он хотел, чтобы это мгновение длилось вечно! Но мечты редко сбываются.

Из сладкого забытья их вырвал голос Рори Магуайра:

— Ваша матушка, леди Фортейн, послала меня поискать вас.

Фортейн взмахнула ресницами, улыбнулась поспешно отступившему Кайрену и посмотрела поверх плеча Рори в широко открытую дверь конюшни.

— А, дождь уже прекратился. Мы здесь пережидали непогоду, Рори.

— И проводили время за весьма приятным занятием, как я погляжу, — сухо заметил управляющий и пригвоздил Кайрена к полу мрачным взглядом. — Ее светлость желает, чтобы ты немного пожил в Эрн-Роке. Как по-твоему, сумеешь вести себя прилично? Откровенно говоря, мне кажется, что лучше всего тебе согласиться: по крайней мере будешь у нас на глазах.

— Я не ребенок, Рори, — отрезала Фортейн.

— Я бы согласился с этим утверждением, миледи, если бы вам не взбрело в голову любезничать друг с другом едва ли не на людях, на радость каждому сплетнику. В следующий раз постарайся быть осмотрительнее, иначе сплетни о тех вольностях, которые ты позволила своему красавчику, в два счета достигнут Лиснаски, да еще в самом искаженном виде. И можешь поверить, леди Девере узнает каждую непристойную подробность. Вряд ли ей все это придется по вкусу, особенно если ты к тому времени уже выйдешь замуж за ее пасынка. И поверь, эта добрая христианка не сможет думать ни о чем, кроме мести.