Невольница любви - Смолл Бертрис - Страница 80

— Если посмеешь сделать это, я никогда тебе не прощу, — пригрозила Жасмин.

— Пойми же, я желаю Индии добра! Если бы ты с самого начала позволила мне найти ей мужа, вместо того чтобы сквозь пальцы смотреть на ее поведение, мы не попали бы в такую беду! Теперь я поступлю, как считаю нужным!

— Что с ним случилось? — пожаловалась Жасмин свекрови. — Он на себя не похож!

— Нельзя допустить, чтобы эта история разрушила твой брак и уничтожила семью, — мудро посоветовала Кат. — Я понимаю, что дочь дорога тебе, но и Джемми ты любишь. Индия выбрала свой путь и должна сама пройти его с начала до конца. Ты не можешь всю жизнь прятать ее под юбкой.

— Значит, вы согласны с Джемми?

— Вовсе нет, но я слишком хорошо знаю Джемми, как, впрочем, и ты. Его просто нельзя заставить сделать что-то против воли. Для того чтобы заставить его подчиниться, нужно действовать хитро и исподтишка, ни в коем случае не выдавая своих намерений. Недаром говорят, что муж — голова, а жена — шея. Он так же упрям и не заботится о последствиях, как отец, упокой Господи его душу. Джемми — человек сложный. Жасмин. И не позволяй любви к дочери затмить чувства к мужу. Рано или поздно раненое сердце Индии исцелится, она выйдет замуж и покинет вас. Охлаждение — вещь страшная. Не желаешь же ты прожить остаток дней своих с чужим тебе человеком!

— Но дитя Индии! Что станется с невинным малышом, если отдать его на воспитание неизвестно кому? — тоскливо проговорила Жасмин.

— Главное — чтобы ты знала, где он. Потом навестишь жену арендатора и дашь понять, что щедро вознаградишь ее, если дитя будет расти здоровым и крепким. Позже, если это мальчик, дашь ему образование и расскажешь о происхождении. Девочку же обучишь читать и писать и найдешь ей хорошего мужа. Но ни намеком, ни словом не обмолвись Джем-ми, что принимаешь участие в ребенке.

— А Индия?

— Обязательно поведаешь ей правду, когда пройдет достаточно времени и горечь потери утихнет.

— Жаль, что вы не хотите остаться с нами, — всхлипнула Жасмин.

Свекровь искренне рассмеялась.

— Нет, дорогая, предпочитаю спокойную жизнь в Риме и Неаполе. Я отвыкла от таких волнений, суматохи и непрерывных ссор и споров. Все приключения остались в далекой юности. Теперь же я довольствуюсь своим садом, видом на море и обедами в обществе друзей. Читаю, пишу письма, гуляю… Я была рада помочь Индии, но с величайшим облегчением отправлюсь завтра в Абердин и, если повезет, к февралю буду на своей римской вилле. — И, потрепав Жасмин по руке, свекровь добавила:

— Ты неглупая женщина. Жасмин, но замкнутая тоскливая жизнь в душном Гленкирке притупила остроту твоего ума. Подумай, как уберечь свою дочь.

На следующее утро колеса дорожной кареты леди Стюарт, — Хепберн прогрохотали по подвесному мосту. Несколько недель спустя из Кале пришло известие, что путешествие прошло благополучно и, прежде чем отбыть в Рим, она напишет из Франции, Погода становилась холоднее, то и дело хлестали ледяные дожди. Как-то утром, когда Индия еще не вставала, в спальню вошел отец. Со времени отъезда Кат они умудрялись больше не кричать друг на друга, но и не разговаривали без крайней необходимости.

— Ты здорова? — пробурчал он.

— Почтя, — обронила Индия.

— Ты уезжаешь, Индия, — объявил он. — Не желаю, чтобы по округе поползли сплетни, а если ты останешься, злые языки начнут молоть день и ночь.

К его удивлению, Индия немедля согласилась.

— Да, скандал может повредить Фортейн. Кроме того, нужно думать и об Отем, хотя она совсем еще дитя.

— Рад, что ты это понимаешь, — немного смягчился отчим. — Хорошо, что ты думаешь сначала о сестрах, потом о себе. Я больше не сержусь на тебя, девочка, и делаю это ради твоего же блага.

Он погладил ее по руке, отметив, что кожа неестественно холодна.

— Куда ты меня посылаешь, папа? — тихо поинтересовалась Индия. — В Эдинбург, к двоюродному дедушке Адаму и Фионе? Или в Куинз-Молверн? Там никого не бывает, если не считать лета, когда приезжает брат.

— Нет, Индия. Отправишься в А-Куил. С тобой поедут Мегги и младший брат Рыжего Хью Дайармид.

— Но я там умру от холода! — негодующе воскликнула Индия. — Пытаешься убить меня, папа?

— Дом каменный, в главной комнате и твоей спальне хорошие камины. Место действительно уединенное, и там ты сможешь скрыть свой позор. Никто не узнает о ребенке. Дайармид зажжет сигнальный огонь, когда твое время придет, и тогда твоя мать приедет к тебе.

— Но что будет с моим малышом? — в упор спросила Индия.

— Позаботимся о нем, когда он благополучно появится на свет, — утешил он, обнимая дочь. — Девочка, девочка, я всего лишь хочу уберечь тебя от зла, ведь ты моя дочь.

— О, папа, я так несчастна! — неожиданно разрыдалась Индия. — Я любила его! Любила Кейнана! Мне следовало быть там, в Эль-Синуте, с Бабой Гассаном и госпожой Азурой, и вместе с ними радоваться скорому рождению младенца! Господи, папа, я даже не знаю, что с ним случилось! Говорят, что он был убит во время восстания и теперь Эль-Синут разделен между Алжиром и Тунисом. Где теперь гаремные невольницы? Баба Гассан и Азура? Почему я не с ними? Будь я там, возможно, все обошлось бы. Азура всегда твердила, что я благотворно действую на Кейнана-реиса.

Рука, обнимавшая ее за плечи, чуть сжалась.

— Будь ты там, Индия, тебя могли убить или, что еще хуже, продать в другой гарем или выставить на невольничьем рынке. Слава Богу, что ты дома, со мной и матерью, а не с этим мятежником!

— Ты не понимаешь, папа! Мой муж не предатель! — объяснила она, поднимая залитое слезами лицо. — Янычары замышляли заговор против султана, и мой муж предупредил валиде и ее сына. Он рисковал, но только ради нас и наших детей. Надеялся, что валиде вознаградит его за преданность, и хотел попросить о наследственной должности дея. Народ Эль-Синута не восстал бы. Это люди мирные, всем довольные и процветающие. Нет, только янычары убили моего мужа!

— И ты ничем этого не исправишь, девочка. Он ушел от нас, но ты жива. Я не стану плакать о человеке, которого не знал, кто отнял у меня дочь и наградил ее ребенком. Я должен защитить тебя, Индия. Два дня подряд шел дождь, так что завтра небо прояснится и ты уедешь. Не волнуйся, крошка, там тебе будет хорошо. Я не позволю, чтобы моя девочка в чем-нибудь нуждалась. Просто не стоит давать пищу сплетням, и только поэтому я отправляю тебя в А-Куил.