Невольница любви - Смолл Бертрис - Страница 38

— Нет, — пролепетала она.

— Тогда отдашься мне, — спокойно заключил дей. Девушка снова затрясла головой.

— Ты можешь изнасиловать меня, господин, но я не стану твоей добровольно. Ни за что.

— Насилие? — брезгливо поморщился он. — Я хочу ласкать тебя, дурочка! Гладить эти мягкие белые руки. Его пальцы скользнули в рукав, провели по ее плечу.

— Хочу любить каждую частичку твоего тела и целовать соблазнительный рот, пока твои губы не распухнут. Хочу слышать, как ты кричишь от наслаждения, когда наши тела сольются. Но насилие мне противно.

— Иначе ты меня не получишь, повелитель, — упрямо повторила Индия.

Дей раздраженно фыркнул и отнял руки.

— Безумная! Ты не понимаешь, что я в любую минуту прикажу связать тебя и сделаю все, что пожелаю? И ты будешь вне себя от восторга, потому что я покажу тебе рай. Нет, для этого ты слишком глупа, а я не стану тратить силы своей души на трусливых девственниц. И не стану тебя уговаривать и обольщать. Не тебе взять надо мной верх!

Стиснув ее ладонь, он оторвал Индию от двери и потащил по коридору в покои Азуры. Войдя в комнату, он швырнул девушку на пол и придавил ногой.

— Эта рабыня, — объявил дей растерявшейся Азуре, — неуправляема, госпожа. Пусть проведет ночь у тебя, а завтра прикажи Бабе Гассану, чтобы он обучил ее обязанностям моей рабыни для интимных услуг. Следовало бы швырнуть ее на потеху янычарам, но я решил на этот раз смилостивиться, и ты лучше других знаешь, в чем причина. Если моя постель ей не по вкусу, пусть отрабатывает свой хлеб иным, не столь легким способом.

Он пинком отбросил почти обезумевшую девушку и величественно удалился. Дрожащая Индия скорчилась на полу.

— Что стряслось? — допытывалась Азура, стараясь не дать воли гневу. Неужели эта глупая девчонка нарушит все их превосходные планы своим неразумным упорством? Она не смеет! Да и кто ей позволит вмешиваться в замыслы мудрых?!

Азура рывком подняла Индию на ноги.

— Я отказалась делить с ним ложе, — пролепетала бледная как смерть девушка. — Предупредила, что он сможет взять меня только силой и что по своей воле я не отдамся!

Азура в отчаянии всплеснула руками.

— Да ты хоть понимаешь, что он волен с тобой сотворить?! Какое счастье, что дей помиловал тебя! Наш повелитель хоть и суров, но справедлив. А ведь мог бы убить на месте и не нести за это ответа, потому что ты всего лишь рабыня! О, просто не знаю, что будет дальше! Аллах! Придется на коленях молить его простить твою дерзкую выходку и насладиться твоими прелестями.

— Я не шлюха! — вскрикнула Индия, но голос ее оборвался, и, к своему ужасу, девушка разрыдалась. И немудрено: дей перепугал ее россказнями о янычарах, а когда потащил по коридору, она уверилась, что он выполнит свою угрозу. — Я хочу домой, — всхлипывала она.

— Ты уже дома! — рявкнула выведенная из себя Азура. — Если, конечно, образумишься и перестанешь вредить себе, иначе одному Аллаху известно, чем ты кончишь! Наверняка в грязном шатре какого-нибудь пустынного шейха, где твоя белая кожа в два счета потемнеет и сморщится, пока ты станешь день и ночь гнуться над костром, готовя своему господину кускус и козлятину и рожая каждый год по ребенку! Не заметишь, как станешь старухой!

Но, тут же пожалев о своей резкости, обняла девушку и погладила по голове.

— Теперь дей не позволит меня выкупить? — шмыгнула носом Индия.

— Нет, детка. Я недаром говорила, что на это нет никакой надежды. Ты должна смириться со своей участью. Но что такого ужасного в том, чтобы стать наложницей Кейнана-реиса? Он красив и еще молод. А если подаришь ему сына, твое положение в гареме упрочится. Разве не такая же судьба ждала тебя в Англии? Точно так же вышла бы замуж, родила…

— Ты хочешь, чтобы я стала женой дея? — потрясение прошептала Индия.

— Он женится на тебе, если станешь матерью его ребенка, — уклончиво пообещала Азура. — Таков здешний обычай.

— Но я христианка, а он безбожник, — возразила Индия.

— Повелитель исповедует учение ислама, — поправила Азура.

— Мамин отец — не отчим, а мой настоящий дедушка — был мусульманином, — вспомнила Индия.

— Все мы поклоняемся одному Богу, — рассудительно заметила Азура. — Разница только в обрядах.

Индия надолго задумалась, прежде чем спросить:

— Что теперь станется со мной, госпожа? Не пойму, в чем заключаются мои обязанности?

— День и ночь будешь к услугам повелителя, сидеть у его ног, как собачка. Придется делать для него все, чего он ни потребует, кроме, конечно, постельных прихотей. Теперь тебе нет места в гареме.

— Где же мне спать?

— Где прикажет господин. Но не бойся, не такое уж это суровое наказание за то, что ты оскорбила его гордость. Возможно, так даже лучше. Так по крайней мере ты его лучше узнаешь. — Азура ободряюще улыбнулась девушке. — Сегодня можешь лечь на этом диване. Утром Баба Гассан объяснит тебе, что делать. А теперь спи, дитя мое. Вижу, ты едва не падаешь от усталости.

Чуть свет Баба Гассан пришел за Индией.

— Вставай, девушка, — велел он, неодобрительно хмурясь. — Пора будить и купать господина.

Индия вскочила, бросая отчаянные взгляды на Азуру, но та притворилась, будто ничего не замечает.

— Идем со мной, — бросил евнух, — и внимательно слушай. После того как повелитель встанет, проводишь его в баню, вымоешь, оденешь и принесешь завтрак. Сегодня я помогу тебе, но с завтрашнего дня придется управляться самой. — Баба Гассан открыл дверь и тихо окликнул:

— Просыпайся, повелитель. Рассвет наступил, а дел сегодня немало. — И, стащив с ложа обнаженную девушку, приказал:

— Возвращайся в гарем, Лейла. А ты, Индия, осторожно коснись его плеча и попроси встать.

Индия нерешительно протянула руку.

— Пробудись, господин мой, — едва слышно попросила она. Кейнанреис повернулся на спину и открыл глаза.

— Ей не полагаются такие наряды! — строго заметил он евнуху.

— Получит новую одежду, после того как вымоет тебя, повелитель, — пояснил евнух.

— В таком случае начнем, — объявил дей, вставая. Индия потеряла дар речи от удивления и ужаса. Оказалось, что он спал совершенно голый! Даже без набедренной повязки! Она не знала куда девать глаза, а легкая издевательская улыбка, игравшая на его губах, отнюдь не прибавляла смелости. Уж ему хорошо известно, что она в жизни не видала мужчин раздетыми!