Гарем - Смолл Бертрис - Страница 126

Было еще темно, когда судно вошло в узкий морской залив Форт я Джанет Лесли, стоя на открытой палубе, впервые за почти сорок лет вдохнула влажный смешанный запах земли, моря и вереска, который всегда ассоциировался в ее сознании с Шотландией. Поежившись, она плотнее запахнулась плащом, отороченным соболем, и стала вглядываться в предрассветную сумрачную даль. Справа угадывалась какая-то темная тень. Это, конечно. Майский остров. Дальше Лит и конец путешествия. Впрочем, нет, до Гленкирка им придется еще долго добираться по суше.

"Что это со мной? — досадуя на себя, подумала она. — Я до смерти напугана этой новой жизнью. Даже когда меня выкрали из отчего дома и продали в рабство, я не испытывала такого панического ужаса. Впрочем, ничего удивительного. Тогда я была ребенком и еще ничего не понимала».

— Мадам! Она вздрогнула.

— Мадам, вы простудитесь, стоя на открытой палубе в такую промозглую погоду! А ну живо в каюту!

— Мариан, ты меня испугала.

— Ничего удивительного! Любому человеку, оказавшемуся в полном одиночестве во тьме и холоде, станет не по себе. Возвращайтесь немедленно!

Обняв Джанет за плечи, Мариан провела ее в теплую, хорошо освещенную каюту.

— Как не стыдно! — ворчала служанка. — На палубе такой мороз, немудрено и слечь. Вы хотите быть больной при встрече с принцем Каримом?

— С Чарльзом, — поправила Джанет. — Принца Карима больше не существует.

— Хорошо, миледи, пусть будет Чарльз. Давайте-ка сюда ваш плащ и ложитесь. До Лита еще несколько часов ходу.

Приняв плащ, Мариан аккуратно сложила его и положила на сундук.

— Ох уж эта Эстер Кира! — рассмеялась она. — Это ж надо было догадаться заготовить целых два сундука отличного платья по последней французской моде и тайно переправить их на судно перед самым нашим отходом из Стамбула! Наверное, она наняла целый цех белошвеек, которые работали днями и ночами. И между прочим, меня с Рут тоже не забыла. Зато теперь мы, появившись в Гленкирке, не будем походить на нищих попрошаек. — Она подоткнула одеяло в ногах Джанет и взбила подушки. — Вот так-то лучше, миледи. Постарайтесь заснуть.

Джанет рассеянно кивнула и проговорила:

— Мариан, а ты твердо решила не возвращаться в Англию? Тебя никто не заставляет следовать за мной. У тебя, вероятно, родные еще живы. Да и Рут имеет право наконец познакомиться со своей семьей. Обещаю, ты никогда и ни в чем не будешь нуждаться. Я назначу тебе щедрое содержание.

Мариан фыркнула:

— А теперь можно мне сказать, мадам? Если кто-то из моих еще и остался в живых, они точно будут не рады мне. Родители, конечно, в могиле, а братья и сестры давно считают меня погибшей. Мне придется им слишком многое объяснять. Я служу вам с семнадцати лет, и вы — моя семья. Я не оставлю вас. Дочь, — она оглянулась на спящую Рут, — уже давно на выданье, но что ее ждет в Англии? Она не сможет вечно держать в секрете от людей свое прошлое, а англичане не поймут ее. А рядом с вами ничто не будет угрожать ее человеческому достоинству.

— Да, пожалуй. Я об этом как-то не подумала, — сказала Джанет.

— Вот именно, — буркнула Мариан. — Стоило нам покинуть Эски-сераль, как вы только и делаете, что жалеете себя. Султанской валидэ Сайры-Хафизе больше нет, но вы-то живы, мадам, и не изменились. Изменились лишь ситуация и обстоятельства.

Через несколько часов мы бросим якорь в Лите, ваш брат доложит об успехе своей дипломатической миссии королю в Эдинбурге, и после этого мы сразу же отправимся в Гленкирк. Потом вы увидитесь со своим сыном. Вы хотите, чтобы он расстроился, увидев перед собой жалкую, надломленную женщину? Или может быть, вы все-таки радостно раскроете ему материнские объятия и будете при этом гордо держать голову, сознавая, что сами сделали выбор?

— Я боюсь, Мариан. Мне еще никогда в жизни не было так страшно. Я совсем не знаю мир, в который возвращаюсь. Мне нет в нем места.

— Что за вздор вы несете, мадам! Первые годы вашей жизни вы провели в этом мире, а что касается места в нем, то разве вы не являетесь родной сестрой графа Гленкирка и матерью сэра Чарльза Лесли?

— Этого недостаточно, Мариан. Для меня этого мало. Меня угнетает мысль, что остаток жизни придется посвятить вышиванию гобеленов и все будут считать меня выжившей из ума старухой.

— Все в ваших руках, миледи. Если вас не устраивает такая жизнь, измените ее. Разве не вы добились того, что наш господин Селим любил и чтил вас больше всех остальных своих женщин? Разве не вы направляли султана Сулеймана? И спасли в свое время жизнь принцу Кариму, дабы он смог вырасти и стать мужчиной? Я не знаю другой такой сильной женщины, как вы, миледи. Когда за что-то беретесь, все получается. Такой уж у вас талант. Моя бабушка-ирландка говорила на гэльском наречии. Так вот в ее словаре было слово, предназначенное для женщин, которыми она восхищалась. Бабушка называла их «банри». Я не знаю, что это означает, мадам, но вы точно одна из таких женщин!

Впервые за все время плавания Джанет Лесли улыбнулась.

— Банри на языке гэлов значит «королева», милая Мариан. Спасибо тебе. Ты права. Никто не помог мне вознестись на те высоты, которых я достигла в жизни. Я все сделала сама. И сделаю снова. Я очень богатая женщина и первым делом отстрою себе дом, ибо не собираюсь жить с Адамом и его семьей.

— Неплохое начало, миледи, особенно учитывая то, что я слышала о супруге графа.

— Мариан, но ты никогда не встречалась с леди Анной.

— Зато у меня хорошие уши, мадам. Только и слышу от людей вашего брата: леди Анне не понравится то, леди Анне не понравится это. Мне удалось узнать, например, что рождественские пирушки она считает сплошным расточительством. А сад в замке отвела под огороды, вообразите только, и продает их! Джанет снова рассмеялась:

— Возможно, ты права. Меня больше всего страшит жизнь под началом другого человека. Наверное, просто привыкла быть хозяйкой в своем доме. Откуплю у брата кусочек гленкиркской земли. Я уже знаю, какой именно. Глеи Ра, где я любила играть в детстве, холмы вокруг долины, озеро и остров на нем. Этот остров, между прочим, идеальное место для строительства дома. Займусь этим, как только мы приедем в Гленкирк. А архитектора найму еще в Эдинбурге.