В поисках древних кладов (Полет сокола) - Смит Уилбур - Страница 193

Она взглянула на Сент-Джона. Его лицо было замкнутым и холодным, в глазах, встретивших ее взгляд, не теплилось никаких чувств. В этот миг Робин поняла, что потеряла его, бесповоротно и навсегда. До сих пор она полагала, что именно этого и хочет, но сейчас, когда это свершилось, внезапно нахлынула опустошенность. Не было сил отвести глаза, заговорить, произнести хоть слово. Он смотрел на нее отчужденным взглядом, суровым и не знающим прощения.

— Манго, — прошептала она, найдя наконец силы и мужество заговорить. — Я не хотела, чтобы так случилось, Бог свидетель, не хотела.

Грубые руки рывком подняли его на ноги, голова мертвого великана соскользнула с колен и с глухим стуком ударилась о деревянную палубу.

— Приказ капитана, приятель, отведаешь собственных цепей.

Манго Сент-Джон не сопротивлялся. Наручники защелкнулись на его запястьях и лодыжках. Он стоял спокойно, чуть покачиваясь в такт бешеной качке «Гурона», и осматривался по сторонам. Корабль почернел от пожара, снасти оборвались и перепутались, палубу заливала кровь команды. Лицо капитана оставалось неподвижным, но в глазах сквозила бесконечная тоска.

— Мне очень жаль, — прошептала Робин, все еще стоя на коленях возле него. — Мне, правда, жаль.

Манго Сент-Джон посмотрел на нее сверху вниз. Холодная черная цепь сковала его руки за спиной.

— Да, — кивнул он. — Мне тоже.

Один из матросов ткнул его в спину мозолистой ладонью, подталкивая к полубаку. Американец сделал шаг, споткнулся, и у его лодыжек звякнула невольничья цепь. Через несколько шагов капитан восстановил равновесие и движением плеча стряхнул руки тюремщиков. Он уходил, выпрямив спину и расправив плечи, и ни разу не оглянулся на Робин, стоявшую на коленях на залитой кровью палубе Манго Сент-Джон зажмурился от яркого солнца. Следом за конвоирами в алых мундирах с перекрестьем белых лент он вышел во внутренний двор Кейптаунского замка.

Капитан не видел солнца пять дней; камера, в которой его держали после прибытия на берег, не имела выходящих наружу окон. Даже в разгар лета за толстыми каменными стенами притаились зимняя тьма и стужа; воздух, проходивший сквозь забранное решеткой окошко в дубовой двери, был спертым и пропитался тюремными запахами, удушливыми испарениями дюжины заключенных из других камер.

Манго наполнил грудь воздухом, остановился и посмотрел на крепостную стену. Над Каценеленбогенским редутом весело развевался британский флаг, чайки с жалобными криками парили в потоках свежего юго-восточного ветра. Пять баллов, попутный, как раз то, что нужно, чтобы корабль вышел из бухты и направился в открытый океан, инстинктивно отметил Сент-Джон.

— Сюда, пожалуйста, — поторопил его младший офицер, командующий тюремным конвоем, но Манго замешкался еще на мгновение. Из-за стен замка доносилась тихая песня прибоя, набегающего на пляж, и со стены наверняка открывается чудесный вид на всю Столовую бухту вплоть до Блубергстранда на дальнем мысу.

«Гурон» должен стоять на якоре неподалеку от берега. На нем все еще хозяйничает призовая команда. Капитану страстно хотелось бросить на него хоть один взгляд, посмотреть, черна ли до сих пор от пожара кормовая часть судна, разворочена ли она или О?Брайену наконец разрешили починить корпус и рулевое устройство.

«Если бы Типпу…» — пришла в голову мысль, но он велел себе не продолжать.

Душу леденил не только тюремный холод, въевшийся в кости. Сент-Джон расправил плечи и кивнул младшему офицеру.

— Ведите, — согласился он, и подбитые большими гвоздями сапоги конвойных зазвенели о булыжники внутреннего двора.

По широкой лестнице они поднялись в анфиладу губернаторских комнат.

— Заключенный и конвой, остановитесь.

Под портиком их ждал лейтенант военно-морского флота в синем с золотом мундире, белых брюках и треуголке.

— Мистер Сент-Джон? — спросил лейтенант.

Для своего ранга он был немолод, выглядел изможденно, и в волосах пробивалась седина, усталые глаза не выражали интереса ни к чему. Манго надменно кивнул.

Лейтенант повернулся к конвойному офицеру:

— Благодарю вас, сэр, с этого момента я принимаю командование на себя. — Он добавил, обращаясь к американцу: — Мистер Сент-Джон, будьте добры следовать за мной.

Офицер распахнул великолепные резные тиковые двери — дело рук искусного мастера Анрейта — и вошел в переднюю губернаторских апартаментов, где полы были выложены паркетом из капской сосны цвета сливочного масла, стропила вырублены из того же дерева, а толстые стены увешаны сокровищами Востока, кропотливо собранными великим грабителем — голландской Ост-Индской компанией, которая, в свою очередь, пала жертвой еще более могучего хищника.

Лейтенант повернул направо и прошел мимо двустворчатых дверей красного дерева, выложенных латунью. Они вели в личный кабинет губернатора, и Манго ожидал, что его проведут именно туда. Однако его подвели к куда менее пышной одностворчатой двери в уголке передней. Лейтенант постучал, и голос из-за дверей пригласил их войти. Они попали в небольшой кабинет, по всей видимости принадлежавший адъютанту губернатора, с которым Манго встречался раньше.

Адъютант сидел за гладким дубовым столом лицом к двери. Когда Манго вошел, он не привстал и не улыбнулся. В комнате было еще два человека, они сидели в креслах.

— Вы знаете адмирала Кемпа, — сказал адъютант.

— Доброе утро, адмирал.

Трудяга Кемп наклонил голову, но больше ни одним жестом не дал понять, что узнал Сент-Джона.

— А это сэр Альфред Мюррей, главный судья Верховного суда Капской колонии.

— Ваш покорный слуга, сэр.

Манго не кивнул и не улыбнулся. Судья, не вставая с кресла, слегка наклонился вперед. Держа обе руки на янтарной рукояти трости, отделанной золотом, он взглянул на Сент-Джона из-под белых нависших бровей.

Капитан порадовался, что час назад тюремщик дал ему горячей воды и бритву и что ему разрешили сторговаться с прачкой-малайкой, бывшей рабыней, которая обстирывала офицеров замка. Его брюки были выстираны, сапоги начищены, белоснежная рубашка отглажена до хруста.