В поисках древних кладов (Полет сокола) - Смит Уилбур - Страница 192

Шпага американца с лязгом упала на палубу между ними. Сент-Джон вскинул обе руки, втянул живот и отскочил к грот-мачте, пытаясь уйти от удара тяжелой абордажной сабли, который, американец знал, последует незамедлительно. Клинтон обезумел от ярости, и нечего было и думать, что он пощадит безоружного.

В убийственный удар Кодрингтон вложил всю силу руки, плеча, тела.

Клинтон всецело сосредоточился на человеке, стоявшем перед ним, но вдруг в поле его зрения что-то мелькнуло. Типпу заметил, что Манго лишился шпаги, в тот самый миг, когда только что опустил топор. Поза его была неустойчивой, и требовалась доля секунды, чтобы восстановить равновесие и снова поднять топор, но эта доля секунды могла оказаться слишком длинной. Он увидел, что абордажная сабля уже наносит удар, а Манго Сент-Джон беспомощно прижат к грот-мачте, его живот не прикрыт и безоружные руки высоко подняты.

Великан отшвырнул топор — тот улетел, вращаясь, как колесо телеги, — протянул огромную лапищу и голыми пальцами ухватился за блестящий клинок.

Клинок скользнул по пальцам, острое как бритва лезвие рассекло тело до кости, но он налег на саблю всей тяжестью, приподнимая острие и отводя его от беззащитного человека у грот-мачты. Он отразил удар, но не смог полностью сдержать его: лезвие рассекло сухожилия, искалеченные пальцы разжались, и клинок, движимый всей силой беловолосого морского офицера, нанес удар.

Типпу услышал, как острие абордажной сабли заскреблось о его ребра, потом грудь онемела, и он ощутил, что стальная гарда ударилась о грудную клетку. Раздался глухой стук, точно мясник ударил ножом о разделочную доску, и клинок абордажной сабли закончил свое движение.

Даже чудовищная сила этого удара не смогла сбить помощника с ног, хоть и заставила отступить на шаг. Он стоял неподвижно. Глаза превратились в узкие щелки, великан смотрел вниз, на клинок, пронзивший грудь, на кровоточащие пальцы, все еще сжимавшие гарду абордажной сабли.

Только после того как Клинтон шагнул назад и вытащил клинок из его тела, Типпу начал медленно заваливаться вперед. Колени его подогнулись, тело стало вялым и безвольным, и он упал.

Англичанин поднял абордажную саблю. Ее клинок по всей длине был покрыт тонкой пленкой крови и отливал красным. Клинтон нанес удар справа, целясь в человека, все еще прижатого к грот-мачте.

Он не закончил удар. Абордажная сабля застыла в воздухе: Манго Сент-Джон простерся на палубе у ног британских моряков.

— Пощады, ради всего святого, пощады!

Два моряка взяли Сент-Джона под руки и поставили на ноги. На нем не было ни царапины, и ярость Клинтона, не находя выхода, пылала с прежней силой. Он едва сдерживал себя, чтобы не всадить острие абордажной сабли в живот Манго. Тот пытался вырваться из рук державших его моряков и тянулся к огромному телу полуголого помощника-мусульманина, лежавшему у его ног.

— Выпустите меня, — кричал Манго. — Мне нужно быть рядом с ним. — Но они безжалостно держали его, и Сент-Джон поднял глаза на Клинтона — Во имя милосердия, — молил он.

Кодрингтон не ожидал, что Сент-Джон способен на это. Капитан «Черного смеха» порывисто вздохнул, безумие отпускало его.

— Даю слово, сэр. — Сент-Джон был убит горем, и Кодрингтон заколебался. — Я ваш пленник, — произнес капитан «Гурона». — Но этот человек мой друг…

Победитель медленно выдохнул и кивнул матросам, державшим Манго Сент-Джона.

— Он дал слово. — Потом посмотрел на побежденного. — Даю вам пять минут.

Сент-Джон торопливо опустился на колени у неподвижного тела.

— Дружище, — прошептал он, снял с головы платок и прижал к обманчиво безобидной маленькой ранке между ребрами Типпу. — Дружище.

Клинтон отвернулся, вложил абордажную саблю в ножны и перебежал через палубу к наветренному борту.

Робин Баллантайн увидела его и потянулась навстречу. Наручники не давали ей поднять руки. Он обнял ее, молодая женщина прижалась лицом к его груди и, дрожа всем телом, всхлипывала.

— О, благодарю Бога…

— Найдите ключи, — отрывисто бросил Клинтон. Наручники спали с рук Робин, он подхватил их и протянул одному из своих людей.

— Наденьте их на капитана невольничьего корабля, — приказал он. — Простите, доктор Баллантайн. Поговорим позже, сейчас у меня слишком много дел. — Кодрингтон слегка поклонился и быстро отошел, выкрикивая команды.

— Помощник плотника, срочно спуститесь вниз. Нужно немедленно починить корабль. Боцман, разоружите команду, отправьте вниз, посадите под замок и поставьте на сходном трапе караульного. Два человека на штурвал, призовая команда на паруса. На заре отведем его в Столовую бухту, ребята, и призовых денег будет столько, что вы и представить не можете.

Боевой пыл и жажда битвы все еще пьянили людей. Они ответили хриплыми ликующими выкриками и бросились выполнять команды.

Растирая затекшие запястья, Робин пробиралась по захламленной палубе сквозь толпу деловито снующих британских моряков. Они сгоняли в трюм пленников и все еще скованных цепями рабов.

Чуть ли не робко она подошла к странной, казавшейся несовместимой паре у подножия грот-мачты. Типпу лежал на спине, его гороподобный живот возвышался, как чрево роженицы, рану прикрывал намокший платок. Широко раскрытыми глазами он смотрел вверх, на мачту, нижняя челюсть отвисла.

Манго Сент-Джон держал на коленях огромную, лысую, как пушечное ядро, голову. Он сидел, вытянув ноги и прислонясь спиной к мачте. При приближении Робин он большим пальцем закрыл широко распахнутые глаза Типпу, сначала один, потом другой. Манго склонил голову и нежно, как мать, ласкающая дитя, снял с раны платок и подвязал отвисшую челюсть.

Робин опустилась на одно колено и протянула руку к груди помощника, чтобы послушать, бьется ли сердце, но Манго Сент-Джон поднял голову и посмотрел на нее.

— Не прикасайтесь к нему, — тихо произнес он.

— Но я врач…

— Ему больше не нужен врач. — Голос Манго был тих и ясен. — Особенно если этот врач — вы.

— Простите.

— Доктор Баллантайн, — сказал он ей, — ни вам, ни мне не за что просить извинения друг у друга, равно как и не о чем больше говорить.