В поисках древних кладов (Полет сокола) - Смит Уилбур - Страница 188

— Мистер О ’Брайен, выдайте каждому матросу ружья и пистолеты. Выкатить пушки и зарядить ядрами, на близком расстоянии перейдем на крупную картечь.

Помощник на бегу отдавал команды, и матросы бросили бесплодные попытки вернуть клиперу управляемость. Увертываясь от падающих обломков такелажа, люди помчались по захлестываемой волнами палубе, торопясь вооружиться и встать возле пушек «Гурона».

— Мистер Типпу! — прорвался сквозь рев ветра и выкрикиваемые команды голос Сент-Джона.

— Да, капитан Манго!

— Приведите рабов с первой палубы.

— Утопим? — поинтересовался помощник.

Он уже служил у капитанов-работорговцев и видел, как те, если угроза захвата военным кораблем неминуема, топят весь груз невольников, сбрасывают их за борт прямо в цепях и тем самым избавляются от компрометирующих улик.

— Мы прикуем их к наветренному планширу, мистер Типпу, вместе с женщиной. — Манго не назвал Робин ни по профессии, ни по имени. — Пусть англичане немного подумают, прежде чем открывать огонь.

Типпу раскатисто расхохотался и убежал на толстых кривых ногах снимать решетки с главного люка.

— Сэр! — потрясенно воскликнул Денхэм. Он не верил своим глазам. — Сэр!

— Да, мистер Денхэм, — отозвался Клинтон, не опуская подзорной трубы. — Я видел…

— Но, сэр, это доктор Баллантайн!

— И черные рабы. — Феррис больше не мог сдерживаться. — Они приковывают их к планширу.

— Ну и дьявол этот янки! — взорвался Денхэм.

— Очень умный дьявол, — тихо откликнулся Клинтон.

В подзорную трубу он смотрел на женщину, для спасения которой прибыл сюда. Он уже мог различить ее черты. Глаза казались слишком большими для смертельно бледного лица, мокрая одежда прилипла к телу.

— Мистер Денхэм, — сказал Клинтон, — предупредите команду, что через пять минут мы окажемся под огнем и не сможем на него ответить.

Капитан оглядел ряды нагих черных невольников. Они поднимались на верхнюю палубу клипера и выстраивались вдоль планшира, а тюремщики суетились вокруг, заковывая людей в цепи.

— Наше счастье; что ветер штормовой, так что стрельба продлится недолго, но прикажите людям лечь на палубу под защиту фальшборта.

При стрельбе с далекого расстояния хрупкая обшивка «Черного смеха» могла бы ненадолго прикрыть команду, но невольничий корабль приближался, и можно было ожидать, что обшивку пробьет даже крупная картечь. Слава Богу, они будут избавлены от смертоносных летящих щепок, грозной беды деревянных судов.

— Встанем бортом поперек кормы янки, — продолжал Клинтон. — Так как они выше, чем мы, мне понадобятся ваши лучшие люди, мистер Денхэм. Да, и снабдите их кошками. Во время сближения «Черный смех» попадет под бортовой залп клипера. Верхняя палуба «Гурона» расположена метра на три выше, чем у канонерской лодки. Нелегко будет вскарабкаться абордажной команде на корму невольничьего корабля.

— Черт возьми! Они выкатывают орудия. Все-таки хотят с нами драться, — перебил его Денхэм и извиняющимся тоном добавил: — Прошу прощения, сэр. — Он извинился и за невежливость, и за богохульство.

Кодрингтон опустил подзорную трубу. Его корабль подошел так близко, что труба была уже не нужна.

На верхней палубе клипера располагалось по шесть пушек с каждого борта. Стволы их были вдвое длиннее, чем у тяжелых карронад «Черного смеха». Однако калибр стволов был гораздо меньше. На глазах у Клинтона они принялись наводить пушки на его канонерку, одну за другой, начиная с кормы.

Даже без подзорной трубы Кодрингтон различил высокую худую фигуру в простом синем кителе. Обманчиво ленивой походкой человек переходил от пушки к пушке, собственноручно наводя каждую из них, и жестами приказывал орудийным расчетам подтянуть лебедки и развернуть орудия на цель.

Сент-Джон подошел к носовому орудию и тщательно навел его. Он задержался возле него на несколько секунд дольше, чем у остальных. Потом вспрыгнул на фальшборт клипера и остался стоять, балансируя уверенно, как акробат, словно не ощущал непредсказуемых рывков лишенного руля корабля.

Сцена ярко отпечаталась в мозгу Клинтона. Она была настолько театральной, что, казалось, в конце представления актеры выстроятся вдоль рампы и раскланяются под аплодисменты зрителей. Череда нагих черных тел, стоявших плечом к плечу с одинаково вытянутыми руками, прикованными наручниками к тиковому планширу, составляла хор. Солисткой была худая женщина, казавшаяся среди них неожиданно хрупкой и маленькой. Ярким пятном выделялся лиф ее платья, желтый, как лютик, он неотступно притягивал взгляд Клинтона. Лиф отвлекал его, а это в данный миг он себе позволить не мог.

Американец, казалось, следил за Кодрингтоном, выделив его из группы офицеров. Даже по другую сторону широкой полосы воды Клинтон ощущал гипнотическое притяжение странных глаз, испещренных золотыми искрами. Такие глаза бывают у хищника, у леопарда, который с ленивой гибкой грацией притаился на суку у источника и ждет, когда добыча окажется прямо под ним.

Головы орудийных расчетов находились на уровне колен Манго Сент-Джона. Бледные напряженные лица резко контрастировали с неподвижными рядами черных рабов, скорчившихся возле орудий, и длинные стволы превратились для Клинтона в маленькие темные кружочки: он смотрел прямо в жерла.

Люди сидели и на рангоуте клипера, на салингах, реях и мачтах, и на фоне затянутого облаками неба отчетливо выделялись длинные стволы их ружей. Это, очевидно были отборные стрелки, лучшие на «Гуроне», и их непременной мишенью станет группа офицеров на юте канонерской лодки. Клинтон надеялся, что бешеные скачки «Гурона» под штормовым ветром собьют их прицел.

— Джентльмены, вплоть до начала боевых действий советую вам уйти в укрытие, — тихо сказал он Денхэму и Феррису.

Ни тот, ни другой не двинулся с места, и в нем шевельнулась гордость. Это была традиция, заложенная Дрейком и Нельсоном, — не отступать перед грозящим шквальным огнем. Клинтон тоже остался на палубе, он стоял непринужденно, сцепив руки за спиной, и отдал команду рулевому немного изменить курс. «Черный смех» рвался вперед, как терьер, намеревающийся мертвой хваткой вцепиться в нос быку.