В поисках древних кладов (Полет сокола) - Смит Уилбур - Страница 186

Из-под носа на него летели брызги, тонкая полотняная рубашка промокла, от холода он стучал зубами даже на ярком солнце, но не обращал внимания на озноб. Клинтон балансировал на узком фальшборте, ухватившись за выбленки, и всматривался вдаль. Глаза слезились не только от жалящих брызг и ветра, но и от унижения и разочарования.

Высокая башня парусов «Гурона», едва различимая вдали, готова была скрыться за неспокойной линией горизонта. К закату корабль исчезнет из виду. Корабль и Робин Баллантайн. Удача ему улыбнулась, но он выпустил ее из рук. Клинтон совсем пал духом.

В придачу ко всем его страданиям слезы на глазах туманили ему зрение, и клипер, и без того еле различимый, выглядел искаженным, казалось, он на глазах меняет очертания. Потом сквозь удушающее отчаяние прорвался крик впередсмотрящего:

— Преследуемый корабль меняет курс!

Клинтон не верил своим глазам.

— Они разворачиваются! — От удивления крик звучал почти нечленораздельно.

Клинтон поднял подзорную трубу и опять не поверил глазам. До сих пор мачты «Гурона» располагались точно по одной линии, заслоняя друг друга, но теперь показались все три. Они разворачивались, корабль стоял к ним почти бортом. Клинтон изумленно раскрыл глаза. Аккуратная белоснежная пирамида парусов сохраняла идеальную форму еще несколько мгновений, потом очертания ее начали изменяться. Тяжеловесное брюхо грота дрогнуло и затрепетало, потом начало полоскаться, как вымпел на ветру; парус потерял ветер, сжался, как лопнувший бумажный пакет, и яростно захлестал по грот-мачте.

Клипер терпел кораблекрушение. В подзорную трубу Клинтон видел, как корабль разваливается на части. Паруса рвались, реи обламывались, фок-мачта покосилась, но Клинтон до сих пор не мог в это поверить.

— Похоже, они захвачены врасплох, — услышал он торжествующий крик Денхэма, и другие подхватили:

— Скоро будете в кандалах!

— Поймаем, ей-Богу, теперь мы их поймаем!

Взгляд туманился, по щекам струилась влага не только от хлещущих брызг, но Клинтон продолжал смотреть в подзорную трубу.

— Там дым, они горят! — снова крикнул Денхэм, и Клинтон заметил позади клипера легкий белый дымок; в этот миг новый фонтан брызг залил объектив, и он опустил подзорную трубу.

Капитан вынул из кармана шелковый платок и вытер лицо и глаза, громко высморкался, засунул платок обратно в карман, соскочил на палубу и вернулся на ют.

— Мистер Феррис, — решительно сказал он. — С помощью сигнальных флагов передайте «Гурону» следующее: «Посылаем вам на борт абордажную команду». — Бледно-сапфировые глаза горели фанатическим огнем. — «В случае сопротивления начнем бой».

Пока Феррис отдавал команду принести из рундука с флагами нужные вымпелы, капитан повернулся к Денхэму. Его голос дрожал от возбуждения.

— Подготовьте корабль к боевым действиям, мистер Денхэм. Мы выкатим орудия.

Сквозь рев ветра Клинтон услышал лязг открывающихся пушечных портов и грохот лафетов, но все его мысли были заняты искалеченным невольничьим кораблем.

Он видел, как американец отчаянно пытается развернуть корабль против ветра. Он понимал, сколько нужно труда, чтобы так быстро спустить этот спутанный клубок из парусов и канатов, но не чувствовал ни капли восхищения, лишь холодную ярость.

На «Гуроне» остался только штормовой кливер.

Сент-Джон явно пытался вырваться из железной хватки ветра. Корабль был «в тисках» — носом к ветру, и капитан хотел развернуть его, но высокий клипер, обычно такой послушный, артачился и сопротивлялся. «Черный смех» тем временем надвигался все ближе и ближе.

— В нем что-то серьезно повреждено, — торжествовал Денхэм. — Рискну предположить, что они потеряли руль.

Клинтон не ответил. Он вытянулся вперед, отчасти ликуя, отчасти опасаясь, что усилия Сент-Джона увенчаются успехом и он опять будет беспомощно смотреть, как «Гурон» поворачивается к нему кормой и уходит так стремительно, что канонерской лодке и думать нечего нагнать их.

Так все и случилось. У него на глазах длинный низкий корпус клипера развернулся к нему бортом, снова поймал ветер в галфвинд, застыл так на несколько долгих секунд, потом содрогнулся, сбросил с себя оковы урагана и развернулся прямо против ветра. В тот же миг обрывки парусов на фок-мачте хлопнули и наполнились ветром, клипер повернулся к «Черному смеху» кормой и снова пошел под парусами.

Даже сквозь горечь поражения Клинтон ощутил восхищение мастерством моряка его невероятным подвигом, но офицеры вокруг словно онемели, парализованные разочарованием. Жертва опять ускользнула от них.

На высоких голых мачтах расцветал парус за парусом, разрыв между судами больше не сокращался, напротив, он начал увеличиваться. Медленно, бесконечно медленно «Гурон» удалялся. Близилась ночь.

— Они тянут за кормой плавучий якорь, — горько заметил Денхэм.

— Это небольшая корабельная шлюпка, — поправил его Феррис.

Они уже приблизились настолько, что могли разглядеть такие подробности. До «Гурона» оставалось три или четыре морские мили, корпус корабля был хорошо виден, они даже невооруженным глазом различали на палубе крохотные человеческие фигурки.

— Чертовски умная штука! — продолжал Феррис с профессиональным интересом. — Кто бы мог подумать, что это сработает. Похоже, этот янки опять оставил нас с носом.

Неуместные замечания младшего офицера неожиданно рассердили капитана.

— Мистер Феррис, чем болтать языком, как базарная баба, лучше бы посмотрели, что за сигнал передает нам «Гурон».

Клипер поднял сигнальные флаги. Феррис, увлеченно всматривавшийся в вельбот за кормой американца, подскочил с виноватым видом, достал сигнальную книгу и начал деловито царапать что-то на грифельной доске.

— «Гурон» сообщает нам: «Держитесь подальше, а то открою огонь».

— Отлично, — кивнул Клинтон и на пару сантиметров вытащил клинок абордажной сабли из ножен, чтобы проверить, свободно ли она вынимается, потом вложил обратно. — Теперь мы знаем, что делать!

Но «Гурон», искалеченный, влекомый только парусами на фок-мачте, все-таки медленно и неотвратимо удалялся и был уже вне пределов досягаемости пушечного выстрела.