Пылающий берег (Горящий берег) - Смит Уилбур - Страница 179

Адвокат Гарри Кортни встретил ее в Винджуке на железнодорожном вокзале. Она телеграфировала ему перед тем, как поезд отправился из Кейптауна. Абрахам Абрахамс был выхоленным, невысокого роста мужчиной с большими торчащими ушами и острыми, проницательными глазами, точь-в-точь как у крошечных лисиц, какие водятся в пустыне. Он отмахнулся от рекомендательного письма Гарри, предложенного ему Сантен.

— Моя дорогая миссис Кортни, все в этих краях знают, кто вы. История вашего невероятного спасения захватила воображение всех, могу без преувеличения сказать, что вы здесь — живая легенда. Я рад быть вам полезным.

Он подвез Сантен на машине до отеля «Кайзерхов» и, убедившись, что все устроилось отлично, оставил на несколько часов, чтобы она смогла принять ванну и отдохнуть.

— Угольная пыль въедается буквально во все, в том числе и в поры вашего тела, — сочувственно произнес он.

Когда позже Абрахамс пришел снова и они сидели в холле за чаем, он спросил:

— Ну, миссис Кортни, чем могу быть вам полезен?

— У меня целый список поручений, — Сантен протянула ему лист бумаги, — но, как видите, первое, о чем я хотела бы попросить, это найти для меня этого человека.

— Все это будет не особенно сложно. — Абрахамс изучил список. — А этот человек хорошо известен, почти так же хорошо, как и вы сами.

Дорога была ухабистой, свежевыложенной из битого камня, острого, как ножи. Длинные ряды чернокожих рабочих, голых по пояс и блестевших от пота, колотили по камням специальными отбойными молотками, разбивая их на куски помельче и выравнивая тракт. Они расступились, опершись на свои молотки и отдыхая, пока Сантен проезжала мимо в пыльном «форде» Абрахамса. Когда она громко спрашивала их о чем-то, рабочие ухмылялись и показывали вперед.

Дорога становилась все круче, взбираясь в горы, склоны были теперь столь опасными, что в одном месте Сантен остановилась, развернула автомобиль и стала продвигаться вверх задним ходом. Наконец она остановилась, потому что дальше ехать было нельзя.

Мастер-готтентот бегом спустился ей навстречу, помахивая красной тряпкой над головой.

— Осторожнее, мадам! Они собираются взрывать!

Сантен припарковалась у края недостроенной дороги под указателем с надписью:

«Строительная компания де ла Рей.

Дорожные работы и Гражданское строительство».

Она выбралась из машины, разминая затекшие ноги. На ней были мужские бриджи, сапоги и мужская рубашка. Готтентот беззастенчиво уставился на ее длинные ноги, но Сантен резким тоном сказала:

— Ну, хватит. Идите и выполняйте свои обязанности, мастер, или ваш босс узнает об этом.

Она размотала шарф на голове и распустила волосы. Потом смочила салфетку и вытерла пыль с лица. От Виндхука сюда было пятьдесят миль пути, и пришлось выехать до рассвета. Сантен достала из багажника плетеную корзину и поставила рядом, устраиваясь на переднем сиденье. Повар отеля снабдил ее сандвичами, ветчиной с яйцами и бутылкой холодного сладкого чая; она ела, чувствуя, что жутко проголодалась.

И пока ела, устремила взгляд на открытую равнину далеко внизу. Она забыла, как блестит на солнце сухая трава, подобно тканому серебряному покрывалу. Внезапно вздрогнула, вспомнив, что длинные светлые волосы блестели точно так же. Вопреки ее воле, внутри опять все заныло, соски стали твердыми и задрались кверху.

В тот же миг устыдилась собственной слабости, сурово сказав себе: «Я ненавижу его. И я ненавижу эту штуку, которую он посеял внутри меня».

Эти слова разбудили спавшее в ней существо, оно шевельнулось очень тихо и очень незаметно. Вся ненависть Сантен мгновенно отступила куда-то, словно ее и не было.

«Я должна быть сильной. Ради Шаса я не должна отступать».

У нее за спиной, у верха дороги, послышался пронзительный предупредительный свисток, после чего наступила тишина. Сантен встала и, заслонив глаза от солнца и ожидая чего-то, тоже невольно напряглась.

А потом земля под ней вздрогнула, ударная волна больно отдалась в ушах. Столб пыли поднялся высоко в голубое небо. Гора вдруг раскололась, будто по ней прошелся гигантский топор. Целые пласты серо-голубого сланца слетели со склона и лавиной заскользили вниз в долину. Эхо взрыва отдавалось то в одном ущелье, то в другом, пока постепенно не затихло, а столб пыли не рассеялся в воздухе.

Сантен продолжала стоять, пристально глядя на верх склона. На высоком гребне четко вырисовывалась фигура всадника на лошади. Очень медленно он съезжал вниз по вновь проложенному пути. Лошадь выбирала дорогу среди предательски ненадежных камней, а наездник продолжал высоко сидеть в седле, стройный и грациозный, словно дерево на ветру.

— Если бы он не был так красив, — прошептала Сантен.

Наездник снял с головы широкополую шляпу, украшенную страусиными перьями, и смахнул пыль с бриджей. Его золотые волосы загорелись на солнце, как огонь маяка, и Сантен легонько покачнулась. У подножия склона, в сотне шагов от нее, он перекинул ногу через круп лошади и соскользнул на землю, бросив поводья готтентоту.

Тот начал что-то быстро ему говорить, указывая на место, где ждала Сантен. Лотар, а это был он, кивнул и широким шагом направился к ней. На полпути вдруг резко остановился и пристально посмотрел на нее. Даже на таком расстоянии она увидела, как, словно два желтых сапфира, загорелись его глаза. Он кинулся к ней бегом.

Сантен не шелохнулась. Она стояла неподвижно и глядела на него. Увидев выражение ее лица, он остановился в десяти шагах.

— Сантен, я никогда не думал, что увижу тебя снова, любимая моя.

И сделал шаг вперед.

— Не прикасайся ко мне, — холодно сказала она, из последних сил подавляя в себе паническую слабость, охватившую ее. — Однажды я предупредила тебя; не смей прикасаться ко мне снова.

— Тогда зачем ты пришла сюда? — охрипшим голосом спросил он. — Тебе недостаточно того, что память о тебе, как чума, изничтожала меня все эти долгие месяцы с тех пор, как я в последний раз видел тебя? А теперь ты должна была явиться еще и во плоти, чтобы растерзать меня окончательно?