Затерянные миры - Смит Кларк Эштон - Страница 54

Здесь пауки-демоны его уже не преследовали. Но, торопясь, как бы Мумия и пауки не догнали его, астролог вскоре натолкнулся на край огромной ямы с водой, заполнявшей пещеру от стены до стены. Перепрыгнуть ее было невозможно. Пес Ансарат, принюхавшись к запахам, исходившим из ямы, отпрянул назад с бешеным лаем. Нюшен, державший факел высоко над собой, заметил далеко внизу мерцание ряби на воде, расходящейся кругами. Появились два кроваво-красных пятна, которые плыли, покачиваясь, к центру ямы. Потом Нюшен услышал шипение, как будто кипел какой-то огромный котел, нагреваемый колдовским огнем. Казалось, при кипении злобная тьма быстро поднималась кверху, переполняя яму, а кроваво-красные пятна, приближаясь к Нюшену, злобно уставились прямо на него подобно светящимся глазам...

Поэтому Нюшен поспешно отвернулся. Возвратившись на свою прежнюю дорожку, он увидел Мумию, ожидающую его на развилке.

«Кажется, о Нюшен, что ты усомнился в своем гороскопе, — сказал проводник с некоторой иронией. — Однако даже плохой звездочет при случае может верно прочитать волю небес. Повинуйся же звездам, которые направили тебя в путь!»

Астролог покорно поспешил за Мумией. В пещере, где стоял огромный саркофаг, Мумия заставила его вернуть факел, который он украл, на свое место. Нюшен пробирался во тьме глубоких склепов, и единственным источником света были фосфоресцирующие одежды Мумии. Наконец из пещер, в тени которых уже проникал хмурый рассвет, он выбрался на берег моря, бушующего под хмурым небом. Вздрогнув от резкого света и ветра, Мумия отпрянула в подземелье, сказав: «Здесь кончаются мои владения, и я должна тебя покинуть; жди второго проводника».

Нюшен стоял на берегу; штормовой ветер развевал его волосы и одежду, ощущался острый запах морской соли.

Он услышал лязг металла и увидел, как ржавая бронзовая дверь входа в пещеры захлопнулась. Взморье ограждали неприступные скалы, спускавшиеся прямо в море. Итак, волей-неволей пришлось ждать; и вскоре в несущемся прибое он увидел приближающегося Тритона с головой получеловека и полуобезьяны. Вслед за Тритоном подскакивал на волнах маленький черный баркас, но никто не стоял у руля, и никого не было на веслах. Нюшен сразу же вспомнил иероглифы морского существа и лодки, которые появились когда-то на полях его гороскопа. Развернув папирус, он с удивлением увидел, что обеих фигур там нет, и не усомнился в том, что они исчезли так же, как и иероглиф Мумии, во всех Домах Зодиака, и даже в том Доме, где предсказана была его судьба. А на месте тех двух фигур напротив созвездия Большого Пса в гороскопе теперь светился иероглиф огненной Саламандры. Тритон призывал его манящими и шутовскими жестами, широко оскалившись, показывая острые, как у акулы, белоснежные клыки. Подчиняясь этим знакам, Нюшен выступил вперед и взошел на баркас; верные своему хозяину Музда и Ансарат сопровождали его. После этого Тритон поплыл по бушующему прибою, а баркас, как будто повинуясь волшебным рулям и веслам, двинулся вперед, прямо в неведомый, туманный океан, борясь с ветром и волнами.

Еле заметный среди морской пены и тумана, Тритон, не останавливаясь, плыл вперед. Казалось, время и пространство отступили. Нюшен не ощущал ни голода, ни жажды, как будто перестал быть смертным.

Казалось, душа его плывет по морям странных сомнений и самого зловещего отчуждения; он опасался смутного хаоса вокруг так же, как раньше боялся катакомб. Астролог несколько раз пытался расспросить Тритона, куда они движутся, но ответа не получал. А ветер дул с неведомых берегов.

Обдумывая тайны своего путешествия, Нюшен едва не дошел до безумия. Ему пришла в голову мысль, что пройдя зону смерти, он пересекает сумрачное чистилище, место заточения существующих извечно, и, думая об этом, он с неохотой предполагал что-то о третьей части путешествия, но не осмеливался размышлять о природе его цели.

Вскоре туман внезапно рассеялся, и солнце, сияющее высоко в небе, послало потоки золотых лучей. Невдалеке, с подветренной стороны от баркаса, возвышался остров с зеленеющими деревьями, светлыми куполами в форме ракушек и цветущими в полуденном сиянии садами. Прибой с кружевной пеной набегал на низкий, покрытый травой берег, никогда не знавший штормов, лозы в кистях ягод и распустившиеся цветы нависали над водой. Казалось, забвение и забытье исходили от этого острова, и любой, кто туда попадал, оставался навсегда пребывать в солнечных снах. Нюшен был охвачен страстным желанием остаться в этом тенистом зеленом краю, он не хотел больше путешествовать в мрачных просторах покрытого туманами океана. Из-за этих мечтаний и страха он совсем позабыл о пределах своей судьбы, установленных звездами.

Баркас ни останавливался, ни отклонялся от своего пути, он шел к берегу. Нюшен видел, что вода была чистой, а глубина небольшой, так что высокий мужчина легко мог бы прошагать до берега. Он спрыгнул в воду, держа гороскоп высоко над собой, и пошел к острову, а Музда и Ансарат следовали за ним, плывя бок о бок.

Хотя длинные намокшие одежды и затрудняли движение, звездочет думал достичь притягательного острова, и Тритон не сделал попыток остановить его. Вода доходила почти до подмышек, позднее — только до кушака, затем только до колен. И вот уже над ним склонялись и благоухали цветущие деревья.

Находясь в двух шагах от этого колдовского берега, он услышал громкое шипение и увидел, что стебли, сучья, цветы, травы переплелись с миллионом змей, беспрестанно извивающихся в отвратительном возбуждении. Шипение доносилось отовсюду, и отвратительные, пестрые змеи сворачивались в кольца и скользили. Человеку негде было бы пройти: на поверхности для него не оставалось ни ярда.

С отвращением отвернувшись от берега, Нюшен обнаружил, что и Тритон, и баркас находятся рядом и ждут его. С ощущением безнадежности он со своими спутниками вернулся на борт, и баркас встал на прежний курс, движимым колдовскими силами. И Тритон впервые заговорил, резко и не совсем членораздельно бросая слова: «Казалось бы, о Нюшен, тебе не хватает веры в свои собственные предсказания. Однако даже самый плохой из звездочетов иногда может правильно построить гороскоп. Тогда прекрати выступать против того, что предсказано звездами».