Остров - Смит Гай Н. - Страница 8

Мари лежала в темной спальне, напряженно прислушиваясь, надеясь, что это будут легкие, быстрые шаги дочерей, страшась, что вместо них она услышит тяжелую поступь мужа. Но никто не приходил к ней уже три дня, только молоденькая служанка, которая принесла бульон и чистое постельное белье.

Мэколи, казалось, утратил к ней интерес. Прописав ей снадобье, которое должно было излечить ее больное чрево, он не показывался уже пять дней. Не приходил и муж. Может быть, они оба надеялись, что она умрет и будет тем самым наказана за то, что не смогла родить сына и наследника владениям Альвера. Боже, как она ненавидела лэрда, иногда она молилась, чтобы англичане разбили шотландцев в Каллоденской битве; если земли Альвера будут захвачены, пусть так и будет, ибо от них нет никакой пользы ни ей, ни ее дочерям. Они на деле были здесь пленницами.

Сегодня она впервые поднялась с постели, неуверенно прошла до двери и обратно, чуть не потеряв сознание. Завтра, если Богу будет угодно, чтобы она осталась в живых, она попытается снова встать и, возможно, через несколько дней сможет ехать верхом. Ночное бегство к свободе, сжимая поводья, все время оглядываясь назад, ожидая погони. Если люди лэрда догонят ее, она убьет себя, вонзив в грудь кинжал, будет насмехаться над ними, лежа в вереске, истекая кровью, пока не умрет. Никогда она не вернется в замок Альвер, это место пытки и смерти.

Она никогда не забудет ту ночь, когда вассалы Альвера схватили Макферсона, браконьера, в горной долине Килкэрин. Огромный бородач, убивавший оленей, чтобы жить, брал только то, что ему было нужно для еды. Был поставлен капкан, и этот обманутый великан попал в него, когда тащил на могучих плечах выпотрошенного самца. Чтобы справиться с Макферсоном, понадобились четыре человека, и когда его вели в замок, он все еще сопротивлялся.

Шерифа не вызвали, так как лэрд сам вершил суд в своих владениях, начиная от западного побережья и до самых отдаленных сухопутных границ. Сопротивляющегося, кричащего браконьера потащили в подземелье, сорвали с него всю одежду, заковали в цепи и подвесили на них так, что его обнаженные ступни находились в шести дюймах от пола. Вот тогда им и занялся сам Альвер, принудив своих людей наблюдать, потребовав, чтобы они хлопали в ладоши и грубо гоготали, когда началась экзекуция. Лэрд с беспредельной жестокостью стал наносить удары плетью с шипами, раздирая плоть так, что она кровавыми лохмотьями свисала с извивающегося тела.

Жертва качалась из стороны в сторону, поворачиваясь от яростных ударов; протесты Макферсона сменились воплями от боли, которые становились все слабее и слабее. Этот жеребец, который уводил у лэрда деревенских девок и воровал его оленей, никогда не сможет больше ни забавляться с крестьянками, ни подстрелить самца оленя на полном скаку из своего смертоносного арбалета. Штормовой ночью ослепленному, умирающему скопцу было позволено ползти в его логово. На следующее утро конюх, занимаясь лошадьми, нашел изуродованное тело Макферсона всего лишь в ста ярдах от замка.

Мари знала, что это правда. Полная отвращения, она извивалась в притворном оргазме, когда той же ночью лэрд возжелал ее плоти; крики из подземелья еще долго звучали в ее ушах. И она прекрасно понимала, что ее супруг поступит точно так же с ней и с дочерьми, если захочет.

Она все еще чувствовала присутствие смерти в спальне, запах детского трупа заполнял ее ноздри. Они убрали мертвое тельце из комнаты на следующий день — присланный слуга унес окровавленный мешок с его ужасным содержимым. Она знала, что младенца не похоронят; вероятнее всего, выбросят на растерзание ужасным борзым на псарню; лэрду, может быть, будет весело наблюдать, как собаки станут драться из-за этой добычи. Или же выбросят воронам и диким зверям. Бесчестье, потому что младенец был женского пола.

Она вздрогнула, почувствовав, как задрожал пол от приближающихся шагов, прежде чем она услышала их. Полное облегчение — это были девочки, грациозные и осторожные, крадущиеся вниз по лестнице, чтобы увидеть спою униженную мать, грех которой заключался в том, что она родила не сына.

Они вошли, сгрудились у постели, дрожащее пламя свечи осветило ужас, написанный на их лицах.

— Мама, мы не могли придти раньше, — прошептала высокая девушка. — Слуги следят за каждым нашим шагом, они шпионы нашего отца. Только Ангус верен нам. У него в конюшне готовы для нас пять самых лучших лошадей, он оседлает их по первому же требованию. Сколько же ждать, мама, сколько?

— День или два, не больше, — Мари с трудом улыбнулась. — Сегодня я впервые встала, с каждым часом силы возвращаются ко мне.

— Мы слышали, что в Каллодене идет ужасная битва, — Мэри еще больше понизила голос. — Кажется, что армия принца будет сильно разбита. Весь вереск покрыт кровью верных ему людей.

— И все же мы должны бежать на юг, — Мари повернулась в постели, стараясь не вздрогнуть от боли. — Я больше надеюсь на милость англичан, чем на то, чтобы отдать наши жизни в руки этого дьявола, моего супруга и вашего отца. Постарайтесь быть терпеливыми, не теряйте связи с Ангусом, возможно, послезавтра ночью я настолько окрепну, что смогу ехать с вами. Не приходите сюда больше, поостерегитесь, я встречусь с вами на конюшне в полночь и...

Она замолкла, а дочери вскрикнули от страха, заслышав шум тяжелых шагов по коридору, гулкую поступь сказочного великана, охваченного яростью.

— Ах, это отец! — Элизабет вцепилась в руку Мэри, и та чуть было не уронила свечу. Пламя задрожало и едва не погасло, бросая призрачные, испуганные тени на стену и дверь.

Дверь распахнулась, сквозняк затушил свечу, и она погасла, пустив облачко едкого, сального дыма; фонарь, который лэрд держал в поднятой руке, осветил находящихся в спальне. Они издали приглушенный крик ужаса, узнав высокую фигуру лэрда, великана-людоеда, его алый плащ был весь в грязи, как будто он только что вернулся с охоты.

— Вот как! — его тонкие губы сложились в злобную усмешку. — Выводок девок в спальне борделя. Шлюхи, скопище поганок, бабье потомство Альверов готовит заговор, сомнения в том нет.