Неофит - Смит Гай Н. - Страница 16

Может быть, засов не был опущен как следует. Нет, я ведь проверял каждый день. Вчера ночью ты не проверил, потому что слишком спешил к... Это Салли Энн во всем виновата.

Прежде всего надо закрыть дверь чулана. Джоби собрался с духом, шагнул вперед, протянул руку. Дверь заскрипела, когда он коснулся ее, запротестовала, сопротивляясь всей силой своих ржавых петель. Вонь была невыносимая, она окатывала его тошнотворными волнами, ему пришлось отвернуться. Нужна грубая сила, у него нет времени искать отвертку и возиться со старыми винтами петель. Он напрягся, дверь сопротивлялась, дерево скрипело. Он закрыл глаза, он не хотел смотреть; дай мне силы, защити меня...

Может быть, твой амулет в чулане, Джоби. Зайди и посмотри.

Пусть остается там ржаветь, я не хочу его видеть.

Может быть, там Салли Энн, обнаженная, ждет тебя.

Я и ее не хочу.

Тем не менее, он почувствовал слабое возбуждение. Они смеялись над ним, на этот раз среди бела дня, эти демоны, прячущиеся в темноте чулана, радуясь тому, что дверь открыта, что с наступлением ночи они будут свободны. Это глупо, ведь двери не могут быть преградой для духов. Они вовсе не должны оставаться там, как не должны оставаться и те, что на чердаке. Но тебе все равно придется закрыть эту дверь, Джоби!

Он смущался своей наготы, это был психологический фактор против него, вина в его собственных глазах, помеха. И все же он всем телом навалился на дверь, почувствовав, как напряглись мышцы. И вдруг дверь поддалась!

Он упал вперед, налетел на дверь, когда она со стуком закрылась, прислонился к ней спиной, тяжело дыша, опустил засов. Слава Богу, о, слава Богу!

Он глубоко вдохнул — вонь исчезла; он открыл глаза и увидел залитую солнцем кухню, свою одежду на полу, почерневшие угли на решетке печи. И он поклялся себе, что эта дверь чулана никогда больше не откроется, случайно или намеренно. Все еще придерживая книзу засов, он свободной рукой дотянулся до старого стула с прямой спинкой и приволок его к себе по полу. Стул был как раз нужной высоты, может быть, сделанный специально для того, чтобы держать им засов; стул устойчиво стоял на каменном полу. Ничто не сдвинет его. Ничто на свете.

Он быстро оделся, руки его слегка дрожали, но он не мог сдержать чувства триумфа. Он поборол то, что было там, в чулане, одержал верх в физическом поединке, и когда он разожжет огонь, он будет играть на гитаре. Но сначала ему нужно принести угля и дров из-под навеса, а это значит, что ему придется выйти во двор...

Он знал, что окровавленные останки кота исчезнут. Он не знал, почему он это знает, но это было так. Он постоял в приоткрытой двери, увидел бурые пятна крови, пару клочков рыжеватой и черной шерсти, но ничего больше. Только маленькие следы человека в мягкой грязи — их мог оставить Элли Гуд, когда он уходил. Или миссис Клэтт.

Огонь создал свою собственную атмосферу — с ним, казалось, исчезла вся мрачность. Если миссис Клэтт забрала останки своего кота, его это не касается. Она не может причинить ему вреда, она просто грязная, вздорная женщина, которая выглядит на двадцать лет старше, чем на самом деле. Она может кипеть ненавистью, но она ничего ему не сделает. Кот был мертв, и для Джоби это была причина радости. Странно, его мать никогда не держала кота, ей кошки не нравились, да и кот миссис Клэтт всегда ее сторонился.

Хотя когда Джоби было пять лет, из-за одного кота произошла небольшая неприятность. Он помнил эту историю, но тогда он был слишком мал, чтобы понимать ее смысл. В деревне пропал черный кот, он раньше жил у Джеррольдов, они оба вот уже несколько лет как померли. Почему-то Эмили Джеррольд решила, что это Хильда Тэррэт виновна в исчезновении кота, и она пожаловалась констеблю Уизерсу. Вскоре деревенский полицейский постучался в дверь дома Тэррэтов. Джоби играл на полу грубо сколоченной из дерева пожарной машиной, которую смастерил для него отец. Он надолго запомнил это разговор.

— Ты не видела кота Джеррольдов, Хильда?

Констебль Уизерс был хорошо сложен, из-за повышенного давления у него был красный цвет лица, хотя он всех уверял, что это из-за того, что он все время на воздухе. Тем не менее, он все еще служил полицейским в Хоупе, даже в эту эпоху строгой администрации, и его высокое кровяное давление не нанесло ему какого-либо заметного вреда. Он останется в Хоупе, пока не уйдет на пенсию в следующем году.

— Я не видела его, констебль.

Отрицательный ответ, который Уизерс, по всей вероятности, ожидал. У него было очень слабое доказательство — мстительная жалоба жительницы деревни, которая боялась и ненавидела Хильду Тэррэт. Он был обязан заняться этим делом, и в душе ему очень бы хотелось зацепить каким-то образом «эту ведьму», но только косвенно, чтобы ее гнев не пал на него самого. Мне жаль говорить вам об этом, миссис Тэррэт, но поступила жалоба, и мне приходится реагировать. Это моя работа.

— Вероятно, он всегда находился недалеко от твоего дома.

— Я видела его раньше, но это было давно. Честно говоря, я не обращаю внимания на кошек. — Она встретила его взгляд, выдержала его, заставила констебля опустить глаза. — Но если я увижу кота, я сообщу, констебль. — Вам, не Джеррольдам.

Через некоторое время Хильда Тэррэт стала странно озабоченной, встревоженной; напряженная атмосфера установилась в доме, и маленький Джоби почувствовал ее. Когда отец пришел с фермы, мальчика отправили наверх в его комнату, и пока он не заснул, он слышал, как родители тихо разговаривали внизу. Он знал, что они были чем-то встревожены, и что это было связано с визитом полицейского.

Вскоре Джоби нашел черного кота Джеррольдов в лесу за домом. Мальчик убежал туда, не послушавшись матери, которая не разрешала ему выходить за ограду запущенного сада. За день до этого она рассказала Джоби на ночь одну из своих редких историй — об эльфах и домовых, о карликах, живущих в Хоупском лесу, и он отправился туда, дрожа от страха, но ожидая встречи с крохотными существами. Вместо них он нашел кота.

Кот был мертв, он лежал там давно и уже окостенел. Смерть полна ужаса для любого пятилетнего ребенка, но то, что увидел Джоби, заставило его закричать и броситься, спотыкаясь, домой. Кот был приколочен гвоздями к деревянному кресту, который, в свою очередь, был прибит к стволу огромного дуба. Передние лапы кота были разведены в стороны, прибиты горизонтально, задние же закреплены одним длинным гвоздем. Это сразу же напомнило Джоби изображение на церковном витраже: бородатый обнаженный человек, подвешенный таким же образом, но только у него было умиротворенное выражение на добром лице; пасть кота была открыта от ужаса, горло перерезано, шерсть на откормленных боках испачкана запекшейся кровью.

Кто-то распял, кота Джеррольдов, а потом перерезал ему горло!

Он вбежал в дом, едва смог рассказать о находке матери, заикаясь от страха. Лицо Хильды стало суровым, сморщилось, превратившись в маску ярости; она схватила Джоби за волосы, стала так сильно дергать из стороны в сторону, что он подумал, будто у него отрывается скальп.

— Несносный врунишка! — закричала она визгливо, схватила другой рукой его за ухо и скрутила его. — Ты ходил в лес, а теперь выдумываешь небылицы, чтобы я тебя не наказала! Что ж, тебе известно, где ты проведешь остаток дня!

Джоби это прекрасно знал, он сопротивлялся и орал, когда мать тащила его по кухне за волосы и ухо, а затем швырнула его в этот самый чулан и захлопнула за ним дверцу. И в темноте он вновь увидел кота Джеррольдов, распятого под лестницей; кот с ненавистью глядел на него, а из дыры на месте горла методично капала кровь, он хорошо это слышал: кап... кап... кап... Он невольно стал ждать, когда же упадет следующая капля, сам довел себя до состояния безумного ужаса, и когда мать вечером выпустила его, он едва мог говорить.

— Никогда больше не смей так врать! — Хильда Тэррэт схватила его за уши, вонзив острые ногти в мочки, он закричал от боли и получил удар по губам. — За тобой придет полицейский, если только он услышит, что ты выдумываешь подобные истории, — прошипела она. — А потом тебя заберут и запрут в таком ужасном месте, что ты станешь умолять, чтобы они вернули тебя домой, чтобы мама заперла тебя в чулане, потому что там так уютно и хорошо.