Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Повести рассказы. Стихотворения. Поэмы. Драмы

Коцюбинский Михаил Михайлович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Повести рассказы. Стихотворения. Поэмы. Драмы - Коцюбинский Михаил Михайлович - Страница 76

Изменить размер шрифта:

‹1895›

* * *

И все-таки к тебе лишь мысль стремится,

Край горемычный, сторона родная!

Тебя лишь вспоминая,

От скорби сердце ноет и томится.

Мои глаза видали лишь насилье

И горе, но такого не видали,

Они б над ним рыдали,

Да стыдно слез, что льются от бессилья.

Моя земля их много проливала -

В них вся страна могла бы захлебнуться.

Довольно! Пусть не льются,-

Что слезы там, где даже крови мало?!

‹1895›

ВРАГАМ (Отрывок)

…Уж те глаза, что издавна привыкли

Взор потуплять и тихо слезы лить,

Сверкают молниями, искры мечут,-

Ужель их дикий блеск вас не пугает?

И та рука, не знавшая оружья,

Что так была доверчиво открыта,

Искала только дружеской руки,

Теперь в кулак сжимается от злости,-

Ужель вам эти не страшны угрозы?

Уста, что сладко пели, что так нежно

Слова твердили кротких, тихих жалоб,

Теперь шипят от ярости, и голос

Охрипший их похож на свист гадюки.

Что, если жалом станет их язык?…

‹1895›

ТОВАРИЩАМ

Как позабыть в далекой стороне

Дом неродной, что ближе был родного,

Где часто приходилось слышать мне

Всей правды обжигающее слово.

Суровые вопросы там впервые

Передо мной вставали без прикрас;

Там говорили мне борцы передовые:

«Довольно нам, надеемся на вас,

Приходит ваш черед – безвестной молодежи…

Да только кто вы, где? Скорей ответьте нам!

Ужели голоса, что так на плач похожи,

Принадлежат не слабым детям – вам?

Вы, может быть, на вызовы событий

На все хотите дать один ответ,-

Стонать, и плакать, и мечтать хотите.

А сил у вас для твердых действий нет?

Быть может, так?…» Упреки принимая,

Как у позорного столба, тогда

Стояла я, безмолвная, немая,

Не зная, что ответить от стыда…

Зачем молчите вы? Довольны ли собою,

И горькие слова не будят вас, не жгут?

Или раздавлены унылою судьбою?

Или пути иные вас влекут?

Утешьте стариков. Пускай укажет дело,

Что можем мы идти их боевым путем.

А если нет, тогда не бойтесь прямо, смело

Сказать седым бойцам: «Не ждите, не придем».

‹1895. София›

ДРУГУ НА ПАМЯТЬ

Кто знает, милый друг, как скоро доведется

К беседам нашим возвратиться нам,

Пока от них еще так сердце бьется,

Я мысли грустные спешу доверить вам.

Припомнить прошлое – так иногда бывает -

Вы пожелаете когда-нибудь.

Ваш взгляд рассеянный мои стихи узнает,

И прихоть вам придет в них заглянуть.

Вы лето вспомните, и сад, и звезд паденье,

Высокое крыльцо, ночной наш разговор,

И наше пение, а в заключенье

Отрывистый, горячий, пылкий спор.

Признаться, не боюсь, что вспомнить вам случится

Жестокой ненависти ярый пыл.

Что ж! – ненавидеть только тот боится,

Кто никогда глубоко не любил!

Когда вы вспомните, какие муки

Борцам за правду принесли враги,-

Ведь разве не сожмутся наши руки

От жажды мщенья в кулаки?

Нет, одного боюсь,- смирится, к сожаленью,

Душа невольничья, и мстить не станет раб.

Когда б не угасала воля к виденью,

Тогда счастливей жизнь у нас была б!

Голубки кротость, взор лучистый, ясный,

Патриция покой к лицу ли крепостным?

Бар вразумить не сможет раб несчастный

Словами – красноречием своим.

Так, мы – рабы, рабов печальней нету!

Феллахи, парии куда счастливей нас,-

В них разум не развит, их мысль не рвется к свету,

А в нас огонь титана не погас.

Мы – паралитики с горящими глазами,

Наш дух могуч, но плотью мы слабы,

Хоть крылья гордые за нашими плечами,

Но мы к земле прижаты, как рабы.

Мы собственного не имеем дома,

У нас открыто все тюремным сторожам:

И нам, оборванным и жалким, незнакома

Святая заповедь: «Мой дом – мой храм!»

У нас наука – клад, но он зарыт глубоко,

Дар – крепостной актер в театре у господ,

Смеется, шутит раб, душой скорбя жестоко,

Чтоб барский гнев смягчить, поклоны бьет.

Религия у нас известна темной славой:

Невежество и гнет жрецов Египта в ней.

Устав тюремный – вот с чем схоже наше право,

Связь родственная – нитки не прочней.

Народ наш как дитя, слепое от рожденья,

И солнца никогда он не видал,

Он для врага в огонь готов без рассужденья,

Своих вождей он палачам отдал.

Отвага наша – меч, он залит кровью,

Давно заржавевший, бряцает в ножнах он.

Так кем же увлекаемым любовью

Он может быть достойно обнажен?

Мы носим имена невольников продажных,

Не знающих стыда,- пускай и так! -

Но как же называть воителей отважных,

Которых собирал в свои войска Спартак?…

Позорно мучиться и гибнуть молчаливо,

Когда в руках у нас, хоть ржавый, все же меч,

Нет, лучше уж врагу отпор дать горделиво,

Да так, чтоб голова слетела с плеч!

‹17 июля 1896 г.›

МИНУТА ОТЧАЯНИЯ

О, горе тем, что родились в темнице!

Что мир увидели в тюремное окно.

Тюрьма – кольцо проклятой чаровницы,

Не разомкнется никогда оно!

О, горе тем глазам, привыкшим видеть сроду

Поросший плесенью, сырой тюремный вал!

Весь мир им сер, как небо в непогоду,

Весь мир для них, как двор тюремный, мал.

О, горе узникам, приученным в неволе

Носить тяжелый ржавый груз оков,-

На волю вырвутся, но грубые мозоли

Напомнят каждому, кто он таков.

О, горе тем, с душой прямой и честной!

Когда еще им вера дорога,

Пускай попросят милости небесной:

«Пошли нам, боже, честного врага!»

О, горе нам! Пусть совести и чести

Лишимся мы, зато падет стена,

Хотя бы под обломками без вести

Пропали мы и наши имена!