Нежные узы - Смит Бобби - Страница 22

Запихнув себя обратно в роль сестры Марии Регины, Рейна резко прекратила расчесывать волосы и убрала щетку. Затем закончила приготовления ко сну и скользнула поглубже под одеяло. Скоро она приедет в Новый Орлеан, и все будет хорошо. Там она будет в безопасности от отца, Натана Марлоу и Клэя Корделла. Вскоре она заснула, лишь смутно услышав низкий мягкий голос, пожелавший ей спокойной ночи.

Клэй печально лежал на соломенном тюфяке в противоположном углу помещения, по другую сторону перегородки из одеял, и с тревогой думал о том, не совершил ли он невольно в жизни нечто ужасное, заслужив такое мучение. Он знал, что не жил как святой, но, с другой стороны, именно сейчас он начинал чувствовать себя так, будто гонится за святостью.

Клэй внутренне застонал при мысли о невинном, но совершенно соблазнительном действе, свидетелем которого он только что был. Время, которое он провел с Френчи, не шло ни в какое сравнение с этим возбуждением и мучением! Откуда ему было знать, что сестра Мария Регина не собирается сразу ложиться спать? И откуда ему было знать, что, если огонь горит, он сможет видеть сквозь одеяла?

Клэй смотрел в потолок и молча вопрошал Господа: за что ему дан этот крест? Он повел себя как джентльмен, специально задержался на улице, когда сестра Мария Регина вошла в дом, чтобы дать ей время привести себя в порядок. Он хотел сразу лечь и тут же заснуть, а вместо этого подвергся самым изощренным мукам пустых надежд, известных мужчине, – увидел красивую недосягаемую молодую женщину во всем великолепии.

Ее тень на одеяле почти свела его с ума, а когда она села, чтобы расчесать волосы, Клэй чуть было не разломал перегородку и не выхватил у нее щетку, чтобы завершить дело самому.

Клэя смутило, насколько бурно он отреагировал на нее. Это случилось, конечно же, не потому, что ему была нужна женщина. Френчи удовлетворила его желание, когда он был в Монтерее. Нет, он ощущал по отношению к этой монахине нечто совершенно другое. И это другое приводило его в сильное смятение.

Расстроенный Клэй перевернулся, закрыл глаза и натянул одеяло на плечи. Отчаянно стремясь забыться сном, он был доволен, что уедет этим утром. Зная свои чувства по отношению к сестре Марии Регине, Клэй радовался, что не едет на Запад в дилижансе. Он не был уверен в том, что сможет контролировать желание, которое ощущал по отношению к ней. Почувствовав, что засыпает, он хрипло пожелал ей спокойной ночи, зная, что утром уедет еще до того, как она проснется, и никогда больше ее не увидит.

Глава 9

Был почти вечер, когда Филипп и Клэй поднялись по парадному крыльцу Уиндоуна и вошли в дом. Клэй уже пробыл дома почти неделю, и Филипп очень радовался тому, что сын снова здесь. Большую часть дня они провели, объезжая поля и работая с молодняком, а сейчас, оба усталые, но довольные, направлялись в кабинет. Клэй плюхнулся в кожаное кресло с подголовником, а отец прошел к шкафчику со спиртным и налил себе и сыну по высокому стакану лучшего виски. Филипп Счастливо улыбался, подавая Клэю стакан.

– Нет слов, чтобы выразить, как я рад, что ты снова дома! – от всего сердца проговорил он.

– Да, тут хорошо, – согласился Клэй, глубоко и довольно вздохнул, откинулся назад и расслабился.

Он скучал по отцу и Уиндоуну, но не хотел это признавать. При других обстоятельствах он, может быть, подумал бы, не остаться ли здесь подольше. Но в данной ситуации нужно было сосредоточиться на том, что привело его в Луизиану, – поисках Рейны Альварес.

– Жаль, что не могу побыть здесь подольше.

– Мне тоже жаль, – заметил отец, зная, что не стоит больше говорить на эту тему.

Сразу по приезде Клэй сообщил ему о причине своего появления. Он рассказал об аресте его друга Дейва и о том, как его вынудили заняться поисками сбежавшей девушки. Филипп знал, насколько злила и расстраивала сына вся эта ситуация, поэтому он и не стал тратить усилия и настаивать, чтобы сын остался здесь навсегда.

– Если дочка Альвареса не появится к середине следующей недели, мне придется снова уехать. – Клэй нахмурился. Его мысли были омрачены тем, что осторожные вопросы о семье Делакруа ничего не дали. – Проклятие! Если бы она направлялась на плантацию Делакруа, как считал ее отец, то уже прибыла бы туда. Но ее следов нет нигде: ни на пароходной пристани, ни на станции дилижансов, ни в одной из гостиниц.

– Я знаю. Но может быть, ты выяснишь что-нибудь в субботу вечером у Рандолфов? Семья Делакруа будет там.

– Надеюсь, что так, – ответил Клэй, но мало верил в удачное стечение обстоятельств.

С того самого момента, как он начал искать девушку, дела у него шли плохо. Он даже подумал, что в этот раз удача ему изменила.

– Мне очень жаль, что я не слишком хорошо знаком с семейством Делакруа. Это, конечно же, намного упростило бы твое положение. Если бы мы были хорошо знакомы, ты мог бы нанести им неожиданный визит. Дело в том, что я встречался с ними всего несколько раз за последние годы. Эти встречи обычно происходили на больших праздниках. Таким будет вечер у Рандолфов. Настоящая удача, что Делакруа туда приглашены. Может быть, дела наконец-то примут нужное тебе направление.

– Может быть, – покачав головой, проговорил Клэй, – но я начинаю сомневаться в том, что она могла поехать в первую очередь сюда, как посчитал ее отец. Мне трудно поверить, что молодая женщина, занимающая такое положение в обществе, кого нежили и защищали всю жизнь, смогла бы самостоятельно пересечь весь континент.

– Понимаю, откуда у тебя сомнения, но на твоем месте я бы не стал недооценивать девушку, – мудро посоветовал Филипп. – Отчаяние иногда может заставить людей сделать то, что они не стали бы делать ни при каких других обстоятельствах.

– Отчаяние? – высокомерно рассмеялся Клэй. – Она не знает, что означает это слово.

Филипп услышал в его словах горечь и нахмурился от недостатка сочувствия у сына.

– Не будь насчет этого слишком уверен. Ты выслушал только одну сторону.

– Я слышал достаточно, чтобы знать, что Рейна Альварес – избалованная молодая женщина, манипулирующая людьми. Она сделает все, что угодно, чтобы добиться своего. И ее совершенно не заботит, кто при этом Страдает, – осуждающе ответил Клэй и опрокинул в себя оставшееся виски. – К тому же ты на собственном опыте убедился, что ее отец – мерзавец, который сделает все, чтобы достичь собственных целей, – добавил он с убийственной логикой.

– Я бы сказал, что Рейну хорошо выучили.

Клэя удивило, что отец почти что защищает девушку. Его глаза стали жесткими как сталь.

– Все женщины от природы эгоистичны. Ее не надо было никому учить, – усмехнулся он, отказываясь верить в то, что Рейна Альварес могла иметь очень серьезную причину для побега.

– Не все женщины такие, как твоя мать, Клэй, – мягко пожурил его Филипп, все больше беспокоясь от горечи в голосе сына.

Слова отца заставили его вспомнить мягкую преданную сестру Марию Регину, но Клэй отогнал подобные мысли. Он не будет пачкать эти особенные воспоминания о ней общей оценкой противоположного пола.

– Ты очень снисходителен к матери, учитывая, что она с тобой сделала, – воспротивился он.

Отец и сын никогда не говорили открыто о том ужасном периоде их жизни, потому что это было слишком болезненно для них обоих. Филипп знал, что Клэя глубоко оскорбило предательство Эвелины, но был буквально ошеломлен, поняв сейчас, насколько глубокие и долговечные шрамы остались в душе у сына. Он надеялся, что во время отсутствия Клэя сможет вступить в борьбу с демоном вероломства, но боялся признаться даже самому себе, что не сумел сделать этого.

– Все это в прошлом, сынок. То, что случилось с твоей матерью... одно. Твое дело с дочкой Альвареса – другое.

– Может быть, но сначала нужно ее найти. Потом я уже буду думать о том, что с ней делать.

Клэй дал понять движением плеч, что обсуждение закончено, и снова наполнил бокал.