Одна безумная ночь - Смит Барбара Доусон - Страница 34

– Твоим шлюхам тут не место, – промолвил Паркинсон, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Так же как и тебе. Если только ты не пришел сюда, чтобы покаяться.

– Тогда позволь задать тебе несколько вопросов, и я немедленно уйду. Скажи, когда ты покинул Лигу?

– Ты и сам это знаешь. Четыре года назад. Видишь ли, на последнем собрании у меня открылись глаза... С того момента я следую за светом надежды. Ты, Фейвершем, тоже должен стать на праведный путь. Оставь карты и женщин, пока еще не поздно.

Брэнд вскинул брови:

– Ты веришь, что Господь покарает членов Лиги?

– Конечно! Это неизбежно! Если человек погряз в пучине греха, то рано или поздно подвергнется вечному проклятию.

У Шарлотты по спине пробежали мурашки. Неужели перед ней стоял убийца? Неужели этот человек с горящими глазами рьяного поборника веры способен совершить убийство?

– В таком случае скажи, слышал ли ты новости? – спросил Брэнд.

– Новости?..

– В декабре на дуэли погиб Меллингем. Две недели спустя Уоллис упал в лестничный пролет и свернул себе шею. Потом в январе в постели любовницы от сердечного приступа скончался Олдрич. А несколько недель назад Троубридж был убит шайкой подкарауливших его разбойников.

Паркинсон в изумлении уставился на графа. Он прижал к груди Библию с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Боже всемилостивый. Ведь мы с Уоллисом вместе посещали Итон. А Троубридж... Когда-то каждую пятницу мы вместе ужинали у Уайта. Меллингема и Олдрича я плохо знал, но их смерть... Поверь, это кара Господа.

– Или человека, – с усмешкой добавил Брэнд. – Насколько я знаю, ты навещал Уоллиса прошлой осенью.

– Да, но... Я надеялся спасти его от беспутной жизни. Но он выгнал меня из дома и велел больше никогда у него не появляться. – В глазах Паркинсона блеснули слезы, и он опустился на табурет. Его голова поникла, и он провел ладонью по волосам, приводя свою гриву в еще больший беспорядок. – Теперь уже ничто его не спасет. Бедная душа.

Сердце Шарлотты наполнилось состраданием. Если Паркинсон был невиновен, то очень тяжело переживал смерть этих людей. А если он виноват? Если виноват, то обладает удивительной изворотливостью.

В свете факелов она видела профиль Брэнда – тот взирал на Паркинсона без всякого сочувствия.

– Как это удачно, что мы сейчас стоим на сцене, – съязвил граф. – Ты блестяще сыграл свою роль.

Паркинсон поднял голову:

– Сыграл роль? Господи, о чем ты толкуешь?

– Ты прекрасно знал этих людей, – продолжал Брэнд. – Знал их привычки и слабости. А теперь ты взял на себя миссию истребить всех членов Лиги. Всех до последнего.

– Истребить?! – взвизгнул Паркинсон. На его лице отразился неподдельный ужас. – Уж не хочешь ли ты сказать... что кто-то убил Уоллиса и других?

– Браво! Удивление удается тебе не хуже, чем горе. Священник вскочил на ноги и, потрясая перед носом Брэнда кулаками, закричал:

– Как ты смеешь бросать мне такие обвинения?!

Граф рассмеялся:

– Вижу, и негодование ты прекрасно освоил.

– Как ты смеешь?! Будь ты проклят! – кричал Паркинсон. Потом вдруг проговорил: – Если смерть Уоллиса – результат злого умысла, то сообщи подробности.

– Дай мне свою Библию, – неожиданно сказал Брэнд.

Паркинсон посмотрел на него с подозрением, но Библию протянул:

– Вот, возьми, если тебе действительно нужна эта книга. Думаю, тебе давно уже следовало бы ее почитать. И обрати особое внимание на Откровения.

– Спасибо за совет, но мне нужно только это. – Брэнд вытащил из Библии несколько листков.

– Так это же моя проповедь! – воскликнул Паркинсон. Он попытался выхватить из рук Брэнда свое творение. – Я потратил на нее долгие часы.

Брэнд сложил листки и сунул их во внутренний карман сюртука.

– Я на время оставлю их себе. Хочу сравнить их с почерком записки, полученной Троубриджем перед смертью.

– Троубридж получил записку?

– Да. В ней было написано: «Ты следующий».

– Если ты намекаешь, что я...

– Ты правильно меня понял. – Граф вернул Библию Паркинсону. – Между прочим, тебе не помешает повторить десять заповедей, особенно пятую – «Не убий».

Паркинсон сжал книгу в руках.

– С меня хватит твоих чудовищных обвинений. Немедленно убирайся отсюда. И забери свою вавилонскую блудницу.

– Ее? – Брэнд кивнул в сторону Шарлотты. – Она не из Вавилона, а из Йорка.

Шарлотта наконец-то вышла из тени кулис и, приблизившись к мужчинам, проговорила:

– Надо прояснить ситуацию. Я вовсе не любовница графа. Я приехала сюда, чтобы задать вам, преподобный, несколько вопросов. Скажите, Томас Рапсом и Клиффорд Бон тоже были членами Лиги?

Этот вопрос застал Паркинсона врасплох.

– Да, но... Господи всемилостивый, неужели и они убиты?

– Нет, они пока что в полном здравии, – вмешался Брэнд. Стиснув руку Шарлотты, он потащил ее к ступенькам у края сцены. – А вот тебе в ближайшем будущем следует ожидать неприятностей, – прошептал он ей на ухо.

– Ты сказал, что она глупа, – проворчал Паркинсон. – Но мне так не показалось.

– Она слишком много говорит, – отозвался Брэнд. – Забудь о ней, она все равно завтра уезжает из Лондона. Отправляется к своим родителям, то ли в Китай, то ли в Индию. К счастью, мы ее больше не увидим.

Спустившись со сцены, граф смерил Шарлотту негодующим взглядом. Она ответила ему тем же, хотя прекрасно знала: он солгал лишь для того, чтобы скрыть от предполагаемого убийцы ее имя.

Оглянувшись, Шарлотта увидела, что Паркинсон по-прежнему стоял на сцене. Тени, отбрасываемые горящими факелами, придавали ему сходство с карающим ангелом.

– Попомни мое слово, Фейвершем! – крикнул священник. – Пока жив, есть место надежде! Покайся в грехах – или будешь обречен на вечное проклятие!