Грех и любовь - Смит Барбара Доусон - Страница 67

— Я как-то читала одну книгу, в которой описывался восточный гарем… Горящие жаровни… воздух, насыщенный диковинным ароматом, кровать под шелковым балдахином… И я представила себя рабыней… которой предстоит заниматься любовью… с пашой…

— Значит, тебе хотелось бы побывать рабыней в гареме?

— Забудь о том, что я тебе рассказала, — засмеялась Джейн, тряхнув головой. — Все это чепуха.

— Вовсе нет, — покачал головой Итан.

И он представил себе, как Джейн, облаченная в шелка, легкой походкой направляется к нему, не сводя с него дерзких глаз. Он приказывает ей раздеться и возлечь рядом с ним на ложе, после чего, призвав на помощь все свое умение, ласкает так страстно, что она, потеряв голову от желания…

— Ты только посмотри на себя! — вывел его из задумчивости голос Джейн. — Уилсона удар хватит, когда он увидит, во что превратилась твоя одежда.

Серо-голубые глаза Джейн насмешливо блестели.

Проследив за ее взглядом, Итан ахнул. Рубашка, вся мокрая и смятая, прилипла к груди. На брюках не хватало пуговицы. Усмехнувшись, он взял полотенце.

— Самое меньшее, что я могу сделать, это наконец вытереть тебя.

Джейн довольно замурлыкала, когда он принялся промокать льняным полотенцем ее плечи, прошелся по тонкой талии, потом по правой руке, бархатистой, нежной. Повернув руку ладонью вверх, промокнул ее и стал вытирать каждый палец. Добравшись до среднего, Итан остановился: рядом с ногтем виднелось темное пятно.

— Чернила. — Он внимательно посмотрел на нее. — Ты что-то писала?

Джейн поспешно отдернула руку.

— Да, письма. И ответы на приглашения.

— Забудь о них. Мы найдем лучший способ провести время.

Итан вдруг понял, что ему и в самом деле больше всего на свете хочется проводить с Джейн дни и ночи напролет. Несмотря на то что они только что исступленно занимались любовью, страсть могла снова вспыхнуть в нем в любую секунду.

Опустившись перед Джейн на колени, Итан осторожно провел льняным полотенцем по ее груди, талии, длинным стройным ногам, бережно вытер каждый палец, после чего рука его поднялась выше, к темному треугольнику волос. Джейн прерывисто задышала и ухватилась за его плечи, чтобы не упасть.

— Итан, — умоляюще прошептала она.

— Что? — игриво спросил он.

— Я из-за тебя уже опаздываю.

Отойдя от мужа, Джейн направилась к стулу, на котором лежало нижнее белье. Итан залюбовался ее высокой, гибкой фигурой, изящной походкой, круглой попкой. Она натянула рубашку через голову, и та закрыла Итану такой соблазнительный вид.

Разочарованный, он застегнул брюки и подошел к Джейн.

— Опаздываешь? — переспросил он. — Куда это ты собралась в такую рань?

Бросив на него быстрый взгляд, Джейн отвернулась, чтобы взять корсет.

— Сначала я должна сходить в детскую, проверить, как там Марианна. Она вчера что-то хныкала, помнишь? Джанетта говорит, что ничего страшного, но я хочу сама убедиться, что малышка здорова.

— А потом?

— А потом возьму ландо.

— Зачем?

— Да так, проехаться по магазинам, — ответила Джейн, небрежно махнув рукой.

Обняв за талию, Итан поцеловал ее в шею, с удовольствием вдохнув исходящий от нее нежный аромат. И неожиданно для самого себя предложил;

— Давай поедем вместе.

— Нет! — воскликнула Джейн.

Ее горячность удивила Итана. Он впервые предлагал Джейн провести с ним день, и ее отказ был ему непонятен.

— Не «нет», а «да», — возразил он. — Правда, я собирался просмотреть кое-какие счета, но они могут подождать.

— Но ты же терпеть не можешь ездить по магазинам! Это будет ужасно утомительно и долго, поскольку мне нужно выбрать самые красивые туфли, которые я надену на свадьбу твоей матери.

— Да Бог с ними, с туфлями, — сказал Итан и притянул Джейн к себе. — Оставайся лучше дома, со мной.

На секунду прижавшись к Итану мягкой попкой, Джейн ловко выскользнула из его объятий и принялась надевать жесткий корсет.

— Нет, Итан, я не могу, только не сегодня. Кроме обувного магазина, мне еще предстоит заехать и в другие. И еще леди Розалинда просила забрать у модистки шляпку. Это самое меньшее, чем я могу ей помочь. Ты же знаешь, ее свадьба не за горами. Осталось меньше недели.

Итан раздраженно стиснул зубы. Так, значит, она его отвергает. Что ж, тем лучше. Не стоит вмешиваться в ее дела, а то, чего доброго, она начнет делать то же самое. Будет просить, чтобы он разрешил ей почитать его стихи, потом заставит делиться с ней самым сокровенным. Нет уж! Только не это!

При одной мысли о том, что Джейн будет пытаться лезть к нему в душу, Итана прошиб холодный пот. К счастью, Джейн не заметила его состояния. Она стояла к нему спиной, застегивая на шее медальон, а Итан, подойдя сзади, быстро зашнуровал ей корсет. Пальцы его коснулись теплой кожи, и он вновь почувствовал возбуждение. Это напомнило ему о том, зачем он, собственно, женился на Джейн — чтобы получать физическое удовольствие.

Сейчас он уже и не вспоминал о том, что Джейн обманом затащила его под венец, и его не возмущало, что она отняла у него свободу. Ему даже удалось найти положительные стороны в их совместной жизни. Разве плохо иметь под боком любовницу и при желании в любой момент наслаждаться ее телом? Отнюдь! И потом, Джейн оказалась приятной собеседницей и отличной матерью Марианне.

А большего, по мнению Итана, от жены и не требовалось.

Типография встретила ее тишиной, чего Джейн никак не ожидала. Горели все лампы, поскольку зыбкого дневного света, просачивающегося сквозь окна, явно не хватало для освещения помещения. В воздухе витал едкий запах типографской краски и бумаги, к которому примешивался аромат недоеденного мясного пирога, брошенного в корзинку для мусора. В дальнем конце, где стояли столы с наклонными столешницами, несколько работников колдовали над подносами со шрифтами. По всей комнате были протянуты веревки для просушки только что отпечатанных листов с текстом.

Джейн выбрала именно эту типографию потому, что понимала: маловероятно, что она встретит здесь кого-то из представителей высшего общества. Стоя у печатного станка — высокой деревянной махины, пахнувшей лаком и сажей, она окинула внимательным взглядом хозяина типографии — мужчину с бочкообразной грудной клеткой в заляпанном чернилами переднике — и показала ему мамин медальон.

— Я предлагаю вам великолепное ювелирное украшение, сэр. Цельное золото. Чудесная работа.

Посмотрев жадным взглядом на хорошенькую вещицу, хозяин недоверчиво спросил:

— А откуда мне знать, что вы меня не облапошите?

— Отнесите медальон в любой ювелирный магазин. У вас два дня до того, как я приеду сверить гранки. Уверяю вас, этого медальона за вашу работу больше чем достаточно.

— Да? Ладно, так уж и быть.

Он ловко — похоже, работа положительно сказалась на гибкости пальцев — выхватил медальон у Джейн из руки. Золото блеснуло в тусклом свете. Глядя, как любимое украшение исчезает в кармане грязного передника, Джейн почувствовала острое сожаление.

Ей было больно отдавать самую дорогую ее сердцу вещицу, хотя она предварительно и вынула из медальона миниатюру с изображением родителей. Но больше ничего ценного, того, что принадлежало бы лично ей, у нее не было.

Кроме того, ей хотелось подарить Итану что-то в высшей степени оригинальное.

Стихи лежали перед ней аккуратной стопкой, перевязанные розовой ленточкой, которую Джейн нашла в своем ящике. Переписав их красивым почерком, она вернула оригиналы на место, в комнату в башне, однако эта работа не принесла ей желаемого удовлетворения. Поразмыслив, она осторожно навела справки и приехала в типографию, хозяин которой охотно согласился отпечатать стихи и сделать книгу в тисненом сафьяновом переплете.

— А вы успеете закончить к четвергу? — спросила Джейн. — Это подарок мужу, и очень важно, чтобы книга была готова вовремя.

— Угу… Но это будет стоить дороже.

— Понятно. И прошу вас напечатать только один экземпляр. Только один. И никому эти стихи не показывать.