Грех и любовь - Смит Барбара Доусон - Страница 26

— Я запомню.

— И еще. Не забывай: какой ты сама себя видишь, такой тебя будут видеть и другие. Если хочешь быть грациозной, считай, что ты грациозна, вот и все. — Встав на цыпочки, графиня поправила в прическе Джейн зеленую ленточку. — И потом, ты настолько умна и мудра, что наверняка быстро освоишься в непривычной обстановке.

— Я постараюсь не ударить в грязь лицом. — Представив себе предстоящий вечер, суливший сказочные возможности, Джейн даже задохнулась от счастья. Поддавшись порыву, она поцеловала свою благодетельницу в щеку. — Спасибо вам, большое спасибо!

Она всегда чувствовала себя уверенно в той размеренной, спокойной жизни, наполненной интеллектуальными занятиями, которую вела в Уэссексе. Но здесь, в Лондоне, она открыла для себя совершенно новый мир. Мир Итана.

Что он подумает, увидев, как она разительно изменилась?

Безумное нетерпение охватило Джейн. Сегодня состоится ее дебют в высшем обществе. Она будет танцевать и беседовать с самыми знатными представителями бомонда. Может быть, она даже осмелится флиртовать…

Вручив Джейн веер из перьев и одобрительно глядя на нее, леди Розалинда многозначительно улыбнулась и изрекла.

— Если есть мужчина, который тебе небезразличен, не показывай ему этого. Не бросайся сразу же танцевать с ним.

Заставь его ждать. Подразни его, подогрей его интерес к себе.

Итан… Неужели она сумеет заставить его ухаживать за собой?

Джейн едва сдержала дрожь сладостного предвкушения.

— О, миледи! А что, если я что-нибудь перепутаю?

— Положись на свою интуицию, — загадочно изрекла леди Розалинда. — И к концу вечера он будет умолять тебя о поцелуе.

— И я должна буду ему позволить меня поцеловать?

— А это, моя милая, зависит от того, насколько сильно ты его желаешь.

Сделав это скандальное замечание, леди Розалинда послала Джейн воздушный поцелуй и вместе с Джанеттой быстро вышла за дверь.

Они ушли, а Джейн не могла сидеть спокойно. Она вошла в освещенную светом свечей спальню, потом опять вернулась в туалетную комнату, потом снова пошла в спальню и всякий раз во время этих своих хождений смотрелась в зеркало. Ей нравилось слушать, как шуршат юбки, ощущать, как шелк ласкает кожу. Приятно было чувствовать исходящий от тела нежный аромат. Ей казалось, что она и не жила до этого мгновения, что все свои двадцать шесть лет пребывала в спячке, мечтая об этом вечере.

Скоро к дому начнут съезжаться кареты. Она спустится вниз по парадной лестнице, ничем не выделяясь среди расфуфыренной аристократической публики. Нужно бы поупражняться с веером. И Джейн принялась обмахиваться им, кокетливо глядя поверх перьев, потом скользнула веером по полуобнаженной груди и захихикала. Какими же глупостями она занимается! Но как же легко на душе! Как хочется наслаждаться жизнью!

Сегодня вечером может произойти все, что угодно…

И вдруг она вспомнила.

Подойдя к подоконнику, Джейн вытащила из-под подушки сложенную в несколько раз записку и мрачно уставилась на тонко выписанные буквы. Напоминание о бедственном положении леди Порции вернуло ее с небес на землю. Средь шумного бала она не должна забывать о своей миссии.

Подойдя к камину, Джейн бросила бумажку в огонь.

Вспыхнув ярким пламенем, та сразу почернела и рассыпалась.

Однако содержание ее четко отпечаталось в памяти Джейн.

«В полночь вы должны выманить Чейзбурна из дома…»

Глава 9

Итан стоял рядом с матерью в холле, приветствуя опоздавших гостей. Он не мог не признать, что в подготовке бала леди. Розалинда превзошла себя. Столы были накрыты великолепными скатертями золотистого цвета. По углам холла стояли огромные букеты белоснежных лилий и статуи богов и богинь, отчего создавалось впечатление, будто находишься в греческом храме. Из залы, расположенной на втором этаже — чтобы подняться в нее, нужно было пройти по широкой лестнице, — доносились серебристые звуки арф и скрипок. Леди Розалинда в белом шифоновом платье с золотой каймой выглядела необыкновенно молодой, и в то же время было заметно, что она уже давно знает, что почем в этой жизни.

Наклонившись, Итан прошептал ей на ухо:

— Итак, матушка, во сколько мне обошелся этот скромный бал?

Игриво стукнув сына по рукаву темно-синего сюртука веером цвета слоновой кости, графиня ответила:

— Наслаждайся жизнью и не задавай ненужных вопросов. А теперь будь добр, отведи меня наверх. Келлишем уже наверняка давно меня дожидается. Пора начинать бал.

— А я-то думал, он сидит в библиотеке со своими политическими соратниками, наслаждаясь стаканчиком бренди и сигарой и решая проблемы нации, — заметил Итан, поднимаясь с леди Розалиндой по широкой закругленной лестнице.

— Ну что ты! Ведь сегодняшний бал устроен в честь нашей помолвки, и он поклялся оставаться рядом со мной на протяжении всего вечера. Если бы мы уже сообщили о нашей свадьбе, он встречал бы гостей вместе со мной.

Леди Розалинда безмятежно улыбнулась, и эта улыбка покоробила Итана. Нахлынули воспоминания, о которых он предпочел бы забыть. Наклонившись к матери совсем близко. чтобы никто не мог его услышать, он язвительно прошептал:

— Еще не поздно передумать. Тебе не кажется, что Келлишем несколько староват для тебя? Насколько мне известно, ты предпочитаешь мужчин помоложе.

В этот момент они как раз дошли до дверей залы. Остановившись, леди Розалинда укоризненно взглянула на сына:

— Не думала я, что ты настолько жесток.

В ее голубых глазах промелькнула боль, однако Итан сделал вид, что не замечает ее. Он считал, что имеет полное право осуждать мать за то, что произошло год назад. А произошло нечто невероятное и бесстыдное. Леди Розалинда завела интрижку с его лучшим другом, капитаном Джоном Ренделлом.

Свои отношения они держали в глубокой тайне, и Итан, занятый собственными любовными похождениями после развода с Порцией, долгое время ничего не замечал, а когда заметил, какими взглядами обменивались мать с Джоном, как часто они исчезали со званых вечеров, и все понял, было уже поздно что-либо предпринимать.

Но даже тогда, когда Итан обо всем догадался, он долгое время не мог поверить в случившееся. Представить только, его мать — его мать! — заманила к себе в постель мужчину на двадцать лет себя моложе! Да не какого-то незнакомого человека, а верного друга, которого Итан знал еще со школы. Вместе с Ренделлом они участвовали в кутежах и развлекались с женщинами. Они были как братья.

Итана возмутило поведение матери и взбесил ее отказ прекратить эту позорную связь. В ярости он вызвал ее любовника на поединок и задал ему хорошую взбучку, однако Ренделл, черт бы его побрал, даже не попытался себя защитить.

А месяц спустя он был убит в кровавом сражении при Ватерлоо, ведя отряд кавалерии, которым командовал, в наступление…

Только сейчас Итан заметил, что мать не сводит с него глаз. Лицо ее было искажено мукой. Выругав себя за то, что поддался гневу, Итан сдержанно поклонился и сказал:

— Прости за прямоту.

— За прямоту прощу, а за осуждение — нет.

— Думаю, ты сейчас не нуждаешься в моем одобрении.

Равно как не нуждалась и тогда.

— Верно. Тогда оно действительно было мне ни к чему.

Это была моя единственная связь с тех пор, как девять лет назад умер твой отец. Иногда мне так хочется, чтобы и ты в кого-нибудь влюбился. Вот только познать боль утраты я тебе никогда не пожелаю.

— Спасибо. И тем не менее я не смогу тебя простить за то, что было.

— Мы с Джоном оба были взрослыми людьми, Итан. Почему тебе так трудно это понять?

Итан мог бы ей на это ответить, прочитать проповедь на тему морали и нравственности, однако не стал этого делать, посчитав, что подобные речи больше подходят нудной старой деве. Например, Джейн.

— А вот и Келлишем, — холодно произнес он. — Думаю, ты не рассказывала ему о Ренделле?

Герцог стоял в переполненной гостями зале и беседовал с какими-то чопорными аристократами. Заметив леди Розалинду, он улыбнулся, отчего строгие черты его лица смягчились, и начал протискиваться к ним сквозь толпу, широкоплечий и надменный.