Предательство по любви - Перри Энн - Страница 38

Джинни нахмурилась и опасливо взглянула на сыщика:

– Нет, сэр, я так не думаю.

– В последнее время вы не замечали за миссис Карлайон каких-либо странностей?

– Да, она стала какой-то беспокойной. С полгода назад у них с генералом вышла страшная ссора. Из-за чего – не знаю, мне тогда приказали уйти. Хозяйка была ужасно бледной и все молчала. Точно смерти в лицо заглянула. Но это было шесть месяцев назад.

– Причинял ли муж когда-нибудь ей физический вред, Джинни?

– Боже правый, нет! – Камеристка затрясла головой, глядя на собеседника с ужасом. – Я не смогу помочь, сэр, ни вам, ни ей! Я правда не знаю, почему она его убила! Генерал был холоден, слишком важен, но денег для нее не жалел, доверял ей, не пил, не играл… И, хотя он жестоко поступил с мисс Сабеллой, не отпустив ее в монашки, для Кассиана он был хорошим отцом! Лучше не бывает! Если бы я ее не знала, я бы решила, что она дурная женщина, раз убила такого мужа…

– Да, – с несчастным видом буркнул Монк. – Боюсь, я бы тоже. Спасибо, Джинни. Пожалуй, мне пора.

Разговоры с другими слугами не добавили ничего нового к уже сказанному Хаггером и Джинни. Зато оказавшись на улице, Уильям вдруг осознал, как много из его собственного прошлого вернулось к нему в тот день: годы ученичества, письма домой, крах Уолбрука, смена профессии… но только не лицо этой странной женщины, чей образ его преследует… Что же с ней все-таки случилось?

Глава 6

С одобрения майора Типлейди Эстер согласилась отобедать с Оливером Рэтбоуном и, взяв кеб, направилась в Примроуз-Хилл, к дому Рэтбоуна-старшего. Отец Оливера оказался оригинальным и не лишенным шарма пожилым джентльменом.

Не желая опаздывать, мисс Лэттерли ухитрилась приехать раньше самого Оливера, которого задержало неожиданно затянувшееся заседание суда. Прибыв по указанному адресу, она была встречена слугой, проводившим ее в маленькую комнату с окнами во дворик, где в тени деревьев желтели поздние нарциссы, а калитку, ведущую в сад, белый от цветущих яблонь, обступила жимолость.

В комнате имелось много книг, расставленных скорее так, как было удобно для дела, чем для того, чтобы радовать глаз. На стенах висело несколько акварелей, и та, что располагалась на почетном месте над камином, сразу привлекла внимание гостьи. Акварель, выполненная в мягких коричневатых тонах, изображала юношу в кожаном камзоле, сидящего у основания колонны. Нижняя часть тела юноши и маленькая собачка, к которой тот протянул руку, были едва намечены.

– Вам нравится? – спросил Генри Рэтбоун. Этот очень худой человек был выше своего сына и слегка горбился от возраста. У него был орлиный профиль, редкие седые волосы и близорукие голубые глаза.

– Да, очень, – чистосердечно ответила Эстер. – И чем дольше я смотрю на нее, тем больше она мне нравится.

– Моя любимая акварель, – кивнул старик. – Наверное, потому, что не закончена. Завершенность сделает ее более прямолинейной. А так еще остается место для воображения, и начинаешь чувствовать себя соавтором.

Женщина прекрасно поняла, что он имеет в виду, и невольно расплылась в улыбке.

Они успели немного поговорить на разные темы. Эстер, не стесняясь, задавала вопросы, потому что Генри Рэтбоун был ей интересен и с ним она чувствовала себя в своей тарелке. Он много путешествовал и свободно изъяснялся по-немецки. В отличие от гостьи, его, похоже, мало увлекала природа, зато Рэтбоун-старший встречался и беседовал с самыми невероятными персонажами в старых лавочках, которые он так любил обшаривать вдоль и поперек. Однако и внешне заурядные типы пробуждали в Генри жгучее любопытство, и в каждом ему удавалось обнаружить свою уникальную черточку.

Женщина даже не обратила внимания на то, что Оливер явился только часом позже. Забавно было видеть его смущение, хотя если кто и заметил его опоздание, так это повар, сожалеющий об остывшем обеде.

– Ничего страшного, – бросил отец в ответ на извинения сына и поднялся. – Прошу к столу, мисс Лэттерли; это лучшее, что мы можем сейчас сделать.

– Вы могли бы начать и без меня, – недовольно сказал Рэтбоун-младший. – Не пришлось бы снова разогревать блюда.

– Не стоит себя ни в чем винить, – ответил ему отец. Он указал, где сесть Эстер, и слуга чуть отодвинул стул, чтобы гостье было удобней. – Мы знаем, что ты был занят. И, смею надеяться, мы здесь без тебя не скучали.

– В самом деле! – искренне подтвердила мисс Лэттерли, усаживаясь.

Суп был великолепен, а вот рыба несколько суховата. Оливер попробовал, встретился взглядом с гостьей, но от замечаний воздержался.

– Я говорил вчера с Монком, – сообщил он наконец. – Боюсь, что мы топчемся на месте.

Эстер была разочарована, хотя уже то, что адвокат не сразу поднял волнующую ее тему, наводило на определенные мысли.

– Просто мы еще не открыли истинную причину, – сказала она. – Надо ускорить поиски.

– Или убедить ее признаться, – добавил Оливер, откладывая нож с вилкой и делая знак слуге, что тарелку можно убрать.

Овощи немного перепрели, зато холодное баранье седло удалось на славу, как, впрочем, и поданные к нему соленья.

– Вы знакомы с этим делом, мистер Рэтбоун? – обратилась Эстер к Генри, не желая исключать его из беседы.

– Оливер упоминал о нем, – откликнулся старик, щедро накладывая себе на тарелку фруктово-овощную индийскую приправу. – Что вы надеетесь найти?

– Истинную причину, почему леди Александра убила своего мужа. К сожалению, сам факт, что убила именно она, сомнению не подлежит.

– Чем она сама объясняет свой поступок?

– Ревностью к хозяйке дома, где был званый обед. Говорит, будто убеждена, что супруг ее состоял в связи с этой женщиной, Луизой Фэрнивел. Однако все было не так, и Александра это знала.

– Но правду она вам не скажет?

– Нет.

Генри насупился, отрезал кусочек мяса и подложил себе картофельного пюре.

– Будем логичны, – задумчиво произнес он. – Она замышляла убийство заранее?

– Мы не знаем. На этот счет у нас нет никаких свидетельств, – ответила мисс Лэттерли.

– То есть это мог быть и внезапный поступок, когда человек теряет голову и не думает о последствиях.

– Но она умная женщина, – запротестовала Эстер. – Она не могла не знать, что убийце грозит виселица.

– Я сказал: внезапный поступок, – напомнил Рэтбоун-старший. – Приступ ярости, заставивший ее действовать безрассудно.

Женщина в ответ нахмурилась.

– Моя дорогая, вы ошибочно полагаете, что мы рассудительны двадцать четыре часа в сутки, – мягко пожурил ее пожилой собеседник. – На самом деле люди часто поступают вопреки своим интересам именно потому, что не могут вовремя остановиться и подумать. Если человек испуган, он или бросается бежать, или застывает неподвижно, или наносит удар – все зависит от склада характера и предыдущего опыта. – Забыв о еде, Генри сосредоточенно взглянул на Эстер. – Полагаю, большинство трагедий происходит именно из-за недостатка времени, чтобы осмыслить ситуацию. А когда человек опомнится, то, как правило, бывает уже поздно. – Он рассеянно подвинул соленья Оливеру. – Это как с новыми идеями. Мы полны предрассудков, мы слишком верим в справедливость устоявшихся мнений и слепо хватаемся за их громоздкую конструкцию. В мире не изобрели еще оружия опасней, чем новая идея. Потому и всякая свежая мысль встречается нами враждебно, тем более та, что затрагивает систему наших ценностей.

– Может быть, мы просто мало знаем об Александре Карлайон, – задумчиво произнесла Эстер, глядя в тарелку.

– Гораздо больше, чем знали неделю назад, – тихо возразил Оливер. – Монк побывал у нее дома, говорил со слугами, но картина от этого не прояснилась. По-прежнему непонятно, чего ради она убила генерала. Он был холоден с ней, подчас утомителен, но, безусловно, верен ей, щедр, имел прекрасную репутацию – можно сказать, незапятнанную, – нежно обращался с сыном, да и о дочерях заботился.

– Он не разрешил Сабелле посвятить себя церкви! – с жаром сказала мисс Лэттерли. – И насильно выдал ее за Фентона Поула!