Бегство к любви - Тоул Саманта - Страница 52

Отец устало вздыхает. Это подтверждение.

Такое чувство, что у меня из груди вырвали сердце.

– Да, боюсь, что так.

Моя мама. Женщина, воспитавшая меня… мать Мии.

Мать, которая бросила ее во младенчестве. Бросила на произвол отца-садиста. Та самая женщина, которая растила меня как родного сына.

Она как каменный шар, которым разрушают дома. Все снесет на своем пути.

Уничтожит Мию… нас.

Я уронил голову в ладони.

– Черт. Черт. Черт!

– Прости, сын. О Мии она поведала мне незадолго до смерти. Я не знал. Клянусь тебе. Мне было известно только, что на последнем курсе университета она познакомилась с каким-то врачом. Он вскружил ей голову, и вскоре они поженились, а потом она поняла, что он не такой, каким она его представляла. Сразу же после свадьбы он показал свое истинное лицо. Истязал ее страшно. Из-за него она несколько раз попадала в больницу. В конце концов она ушла от него. Вернулась сюда. Развелась с ним. Она никогда не говорила, что у нее есть ребенок от него.

Мне стало дурно.

Я сполз со стола. Ноги уперлись в напольную плитку, но они не держали меня, я сел на пол.

Свесил голову между согнутыми коленями, делая глубокие вдохи.

– Когда Бель узнала, что жить ей осталось недолго, – продолжал отец, – она все мне рассказала – про Мию. Сказала, что теперь, оглядываясь назад, она думает, что у нее была послеродовая депрессия. И ее мучил страх, Джордан. Ее бывший супруг был чудовищем. У нее были такие шрамы…

Я морщусь от его слов, видя перед глазами шрамы Мии.

– Когда я увидел их первый раз… я хотел тотчас же поехать и убить его, но Бель не позволила. Очевидно, не хотела, чтобы я узнал про Мию. – Он вздыхает.

– Почему она оставила ее там, папа? Не понимаю… – говорю я надтреснутым голосом, зная, на какую жизнь была обречена Мия в доме своего отца.

Потом воображение нарисовало мне другое прошлое Мии.

То, в котором Бель привезла ее сюда с собой. Она была бы моей сестрой. Я никогда не любил бы ее так, как теперь, но лучше уж так, чем то, что ей пришлось пережить.

С нами ей было бы хорошо. Ее жизнь была бы счастливой. Такой, какой она заслуживала.

Она не знала бы жестокости и боли. Ужасной боли.

Меня охватил тошнотворный, яростный гнев к женщине, которая вырастила меня. К женщине, которая смазывала ссадины на моих коленках, когда я снова и снова падал с велосипеда. К женщине, которая кормила. Купала. Любила меня.

Господь всемогущий.

Я поднялся с пола и закружил по комнате.

– Бывший муж Бель был богатый влиятельный человек, Джордан. Он был врач – кардиохирург. Его уважали. Он не позволил бы ей увезти Мию. Пригрозил ей, сказав, что, если она попытается, он добьется того, что ее арестуют за похищение.

Я рывком выдвигаю стул из-за стола, сажусь.

– Но ведь она могла бы обратиться в полицию, рассказать про его жестокое обращение. У нее были доказательства – шрамы и то, что она попадала в больницу из-за его побоев.

– Ты прав, могла бы. Но знаешь, как бывает. Ей пришлось бы это доказывать, а ей противостоял человек из богатой семьи, имевший связи в высших сферах. Его отец был в дружеских отношениях с начальником полиции. Власть и деньги на многое способны, сын. Ее доказательства никто не стал бы рассматривать. Она думала, что даже такой изверг, искалечивший ее, не причинит вреда собственному ребенку. Только поэтому она оставила Мию с ним.

Я грохнул кулаком по столу, со всей силы.

– Ты что – издеваешься надо мной?! Поверить не могу, что слышу это дерьмо! Не причинит вреда! Отец, я видел ее шрамы. – Я чувствовал ее боль. – Он до последнего избивал ее, пока не сдох. Он превратил ее жизнь в сущий ад! И из-за него, из-за того, что в своей жизни, кроме жестокости, она ничего не знала, она в итоге связалась с точно таким же подонком, как тот, который ее растил! Почему, по-твоему, она уехала из Бостона, папа? Тот гад, с которым она встречалась… он избивал ее… попытался изнасиловать.

– Не может быть. – В голосе отца шок и недоверие. То же, что испытал и почувствовал я, когда Мия сообщила мне это. – Не может быть, – повторяет отец. – Я нашел ее… Бель рассказала мне о ней, потому что хотела познакомиться с Мией, помириться с ней перед смертью, но к тому времени, когда я нашел Мию, было слишком поздно: Бель умерла. Но я все равно поехал в Бостон. Помнишь, я говорил, что еду на съезд полицейских? Вот тогда я и поехал. Понаблюдал за ней несколько дней, не шпионил – просто наблюдал, никак не мог решить, сказать ей про Бель или нет. В итоге решил не говорить. Подумал, незачем расстраивать Мию сообщением о том, что мать, бросившая ее в младенчестве, только что умерла. Но я хотел убедиться, что у нее все хорошо, что она счастлива. Мне показалось, она довольна жизнью. Поступила в Гарвард. Живет в прекрасном доме, ездит на роскошной машине. Я видел ее с ним – с отцом, с Оливером. Мне показалось, они вполне ладят друг с другом.

– Ну да, Мия умеет пустить пыль в глаза, папа. Она – чемпионка по притворству.

– Джордан, если б я знал, я обязательно сделал бы что-нибудь. Ты же меня знаешь.

Я тяжело вздыхаю.

– Да, понимаю. Просто я… боже, что делать… как ей сказать.

Как сказать девушке, которую я люблю, что ее мать, – отдавшая ее на откуп чудовищу, – растила вместо нее меня?

Она меня возненавидит. Я ее потеряю.

– Скажи ей правду. То, что я тебе рассказал.

Я потираю лицо.

– Она этого не переживет. Она меня возненавидит. Я ее потеряю.

– Не потеряешь, – убедительным тоном говорит отец.

– Бель оставила ее с ним и стала воспитывать меня. Я знаю, что, будь я на ее месте, меня это убило бы.

– Джордан, ты ни в чем не виноват. Я приеду домой. Объясню ей…

– Нет. – Я делаю глубокий вдох. – Она должна услышать это от меня.

– Ты уверен?

Нет.

– Да. Я сам ей скажу.

– Хорошо. Ты лучше знаешь Мию. Позвони, когда поговоришь с ней. Расскажешь, как она отреагировала.

– Да, позвоню.

– Джордан?

– Да.

– Все будет хорошо. Обещаю.

Я сглотнул обжигающий комок в горле. Мне бы его уверенность.

– Ладно. До связи. – Я повесил трубку, со стуком положил телефон на стол и туда же уронил голову.

Минутой позже слышу, как открывается задняя дверь.

– Эй, все нормально? – Нежный мелодичный голос Мии несется ко мне через комнату, причиняя нестерпимую боль.

Я поднимаю голову, поворачиваюсь к ней. Теплую улыбку на ее лице мгновенно вытесняет тревога.

– Джордан… что случилось? – Она быстро подходит ко мне.

– Я… – Слова застревают в горле и начинают быстро оседать… быстро, как тонут камни в воде.

– Джордан?

О боже. Я не могу ей сказать.

Не могу.

Я поднимаюсь со стула, беру в ладони ее прекрасное лицо, заставляя улыбаться свой лживый рот.

– Все нормально, детка.

Потом своим лживым ртом я прижимаюсь к ее нежным теплым правдивым губам, с каждой секундой все больше и больше ненавидя себя за слабость и трусость.

Глава 20

Джордана что-то гложет. Он думает, я не знаю, но я вижу это по его глазам, по тому, как мрачнеет его лицо, когда он думает, что я на него не смотрю.

На днях ему звонил отец, и после того телефонного разговора он ведет себя странно.

Поначалу я думала, что у них вышла размолвка, но теперь подозреваю, что тревога его вызвана чем-то более серьезным. И параноидальный садистский голос нашептывает мне, что это как-то связано со мной, – что, может быть, Джордан передумал насчет нас.

В глубине души мне хочется, чтобы он поговорил со мной начистоту. Я должна знать, на что могу рассчитывать.

Я могла бы спросить его, но боюсь услышать ответ. Поэтому – я ведь мазохистка – я беру все, что он дает мне. Надо признать, дает он много, но все равно чего-то не хватает. Жаль, что я не столь сильна духом, как хотелось бы. Жаль, что не могу просто взять и уйти, перестать цепляться за мужчину, которому, уверена, я больше не нужна.