Сумеречная роза - Скотт Аманда - Страница 76

– Мой платок совсем мокрый, милая, я вас прошу, не плачьте. С королевой поедет Хью, что, конечно, отложит его свадьбу, потому что, как только вы будете в состоянии путешествовать, я собираюсь отвезти вас и нашу дочь в Вулвестон. Джонет же не позволит вам обеим ехать без нее.

– Вы повезете нас сами? – Она не стремилась уехать, но и не хотела оставаться в Лондоне или ехать вместе с королевой, особенно если Элизабет поедет в Кенилуорт и возьмет с собой Артура. Мысль о принце вызвала новый поток слез, и Николас ответил с испугом:

– Вы плачете от мысли, что я сам повезу вас! Вы предпочитаете, чтобы я послал с вами Хью?

– Нет-нет. – Она попыталась объяснить причину своих слез, но не смогла.

– Я думал, вы не захотите ехать прямо сейчас, – предположил он. – В стране может что-то случится, и я хочу, чтобы вы и малютка Анна находились вдалеке от двора, за безопасными стенами Вулвестона, с Гуилимом и целым войском вооруженных мужчин, чтобы защитить вас. Мой отец хочет скоро вернуться в Мерион-Корт.

– Вы останетесь с нами в Вулвестоне?

– Столько, сколько смогу, милая.

– Хорошо, потому что там так одиноко без вас.

– На сей раз вы не будете одиноки, – пообещал он. – Я собираюсь взять с нами Мэдлин Фенлорд.

Элис улыбнулась, почувствовав благодарность.

– Надеюсь, ее отец не будет против.

– Думаю, нет. Я вам скажу по секрету, дорогая: Гуилим хочет жениться на ней, как я и говорил, и уже получил благословение ее отца, если тот сможет добиться согласия Мэдлин.

– Значит, она была права! Но она думала, что сэр Уолтер отказал ему. – Она объяснила, что Мэдлин видела, как мужчины разговаривали, и подозревала о предмете их разговора. – Она думает, что ее отец хочет найти для нее более снисходительного мужа, и не такого, кого волнуют только ее деньги.

Николас улыбнулся:

– Здесь играют роль не только деньги, милая. Гуилим понял, какие сильные чувства испытывает к девушке, когда один из людей Эверингема посмел дотронуться до нее, но он еще сказал, что она тоже должна полюбить его так же сильно, как он любит ее. Ей слишком потакали, чтобы она могла высоко ценить мужа, сказал он, а он не может жить всю жизнь с женой, которую придется уговаривать и баловать. Сейчас его шансы кажутся слабыми, но я уверен, что его терпение восторжествует. И в любом случае небольшие перепалки между этими двумя сделают для нас жизнь в Вулвестоне гораздо интереснее.

Элис ждала путешествия с большим нетерпением. Мучительную грусть, охватившую ее после смерти крошечного сына, понемногу смягчала радость, которую она чувствовала каждый раз, когда брала Анну на руки и смотрела, как она спит в колыбельке. Наконец на горизонте появился огромный серый замок, и сердце Элис затрепетало от радости, что она возвращается домой. Вулвестон теперь ее дом больше, чем когда-либо, потому что она сама приводила его в порядок и могла даже гордиться свежевспаханными полями, мимо которых они ехали, поднимаясь на холм, и восхищаться маленькими ягнятами на зеленых пастбищах.

Путешествие проходило медленно, потому что ребенок, кормилица, а временами и сама Элис ехали в носилках, но сегодня Элис скакала верхом рядом с мужем, а Джонет, Элва и Мэдлин ехали позади них. Взглянув на Николаса, сидящего на Черном Вайверне, Элис заметила удовольствие в его взгляде, и он с улыбкой повернулся к ней.

– Красивое здесь место, особенно весной, когда холмы такие зеленые, как в Уэльсе.

– Вы бы предпочли Уэльс?

– Нет, милая. В Уэльсе это место скоро раскроили бы на части для моих сыновей, а потом для их сыновей. Здесь лучше, потому что все останется таким, как есть, чтобы поддерживать всех, кто обитает в этих пределах.

– Может быть, король изменит Англию, чтобы она стала больше похожа на Уэльс, – сказала она.

– Он скорее изменит Уэльс. Английские традиции ведут к власти и стабильности, а валлийские – к разделению и разногласиям. А они приводят к тому, что мужчины борются изо всех сил, чтобы со своих маленьких наделов прокормиться самим и обеспечить вооруженных ратников для своего короля. Но вот и Гуилим идет встречать нас.

В последовавшей суматохе, пока они спешивались, из замка подбежали слуги, чтобы заняться вьючными лошадьми и помочь кормилице с ребенком. Элис наблюдала за Гуилимом, но не могла заметить никаких изменений в его отношении к Мэдлин и опять решила, что Николас ошибается. Мэдлин делала вид, что не обращает внимания на Гуилима, но Элис было трудно провести. Сомнений не оставалось – Мэдлин любила. Однако если Гуилим действительно хотел жениться на ней, подумала Элис, ему следовало бы проявить хоть немного заинтересованности, иначе Мэдлин будет упрямиться только ради того, чтобы настоять на своем. В настоящий момент она бы с радостью ответила на его внимание.

– Спокойная поездка? – спросил он Николаса, как будто даже не замечая, что Мэдлин мимоходом нечаянно наступила ему на ногу.

Николас улыбнулся и ответил небрежно:

– Да, мы не видели ни намека на вторжение или восстание.

– Здесь достаточно тихо, – констатировал Гуилим. – Думаю, мы будем в полной безопасности, несмотря на слухи. Ты наверняка хочешь осмотреть владения.

В следующие две недели Николас осматривал свои владения, каждый день выезжая с Гуилимом и посещая деревни и арендаторов. Иногда к ним присоединялись Элис и Мэдлин. Элис стала замечать, что мистрис Фенлорд все сильнее обижается на отношение к ней Гуилима.

– Он хуже, чем раньше, – говорила Мэдлин, вздыхая, когда они с Элис наблюдали за Гуилимом и Николасом, которые показывали двум маленьким мальчикам, как обращаться со стрелой и луком. – За целый день хорошо если поздоровается.

– Господи, ты хочешь, чтобы он с тобой разговаривал? – усмехнулась Элис.

– Его разговор для меня ничего не значит, – задрала нос Мэдлин. – Он все равно не скажет ничего интересного. Почему он дает ребенку монету? Николас должен награждать детей своих арендаторов, если считает нужным. Он не обидится?

– Только не Николас, – ответила Элис. – Гуилим дает монеты всем мальчишкам, которых видит упражняющимися в военном деле, потому что уверен, что скоро тяжеловооруженные всадники из Вулвестона будут лучшими в стране, и Николас одобряет его действия. Он говорит, что Гуилим всегда все делает правильно. – Мэдлин насторожилась, поняв намеки Элис.

Гуилим перестал критиковать и замечать неуклюжесть Мэдлин в делах по управлению имением. Валлиец не раз стискивал челюсти после какой-нибудь ее небрежности. Элис как-то заметила веселье в его глазах после такого случая, а однажды, когда Мэдлин из-за неудачного движения оцарапала руку, – даже сочувствие. Элис показалось, что он недолго будет оставаться бесстрастным, и через два дня, когда Мэдлин, помогавшая ей мыть голову около камина в большом зале, вдруг вызвалась сама унести таз с водой, вместо того чтобы позвать слугу, Элис, предупрежденная ее взглядом, что она затевает озорство, с веселым волнением наблюдала, что будет дальше.

Николас и Гуилим сидели, удобно устроившись с другой стороны камина, и увлеченно играли в кости. Ни один из них не обратил внимания на несколько провокационных замечаний, оброненных в разговоре дам, и Элис не раз пришлось прятать улыбку, слыша, как Мэдлин повышает голос в явной попытке добиться хоть какого-нибудь отклика с их стороны. Мужчины, слишком поглощенные бросанием костей и продвижением фишек, не замечали ничего вокруг.

Джонет, оборачивая голову Элис полотенцем, предупредила Мэдлин:

– Вам не нужно нести таз, госпожа. Позовите слу… – Она умолкла на полуслове, изумленно открыв рот, когда Мэдлин споткнулась, по-видимому, о свою собственную ногу и выплеснула весь таз прямо на Гуилима.

Он вскочил, чертыхаясь, и услышал от Мэдлин:

– О, я так сожалею, сэр. Вы должны простить мою неуклюжесть.

Гуилим отвечал ей с достоинством и спокойствием:

– Вашу неосторожность, мадам, мы обсудим обстоятельно после нашей свадьбы.

– Свадьбы? Да как вы смеете, сэр! Я никогда не говорила, что выйду за вас, и никогда не скажу подобного.