ОСЕННИЙ ЛИС - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 109

– Плевое дело! Какой же тангар с металлом не управится? Придется, правда, потерпеть, да и после у тебя нога не сразу заживет. Так тебе все равно спешить некуда. Так как? Вытаскивать, или нет?

– Тащи!

– Согни колено.

Некоторое время гном осматривал и щупал ногу травника, определяя положение осколка, затем вынул кресало и затеплил в плошке огонек. Полузакрыв глаза, долго молчал, держа над пламенем раскрытую ладонь. Повернулся к Жуге. Узловатые пальцы легли на колено, и травник стиснул зубы.

– Тяну, – предупредил Рагнур. – Идет… Идет…

– М-мм!…

– Не дергайся! Может, ногу придержать?

– Н-нет, не надо… Уй!…

– Терпи.

– Долго еще?

– Сейчас… – пробормотал Рагнур. – Сейчас…

Рука дварага поднялась, дрожа и напрягаясь. Кожа на сгибе колена лопнула, закапала кровь. В открывшейся ране показался медленно ползущий вверх и вбок четрехгранный серебрящийся осколок длиной чуть поменьше фаланги пальца. еще мгновение, и он, звякнув, упал на каменный пол.

– Уф! – Жуга со вздохом облегчения откинулся к стене, зашарил в поисках тряпицы. – Из тебя получился бы великий целитель! – Он оторвал полоску от одеяла и перевязал колено. Рагнур помог затянуть узел. Подобрал осколок.

– На, возьми.

– Сделай милость, выброси его.

Жуга помолчал. Глотнул воды из чашки. Покосился на колено и вздохнул.

– Рагнур…

Тот поднял взгляд.

– Давно хочу спросить… Что за историю упоминал Лаутир про своего отца?

– А, это… – Гном кивнул на цепь. – Да. Лаутир – наполовину человек, сын Лаурина и Симильды. Лаурин был славным королем, и королевство наше процветало, но для полного счастья ему не хватало супруги. И вот однажды до него дошли вести о смертной по имени Симильда, славившейся своим умом и красотой… То была долгая история, но Лаурин заполучил принцессу и сумел завоевать ее сердце. Но… через семь лет брат девушки проведал, где она, и вознамерился вернуть ее. Два рыцаря пошли с ним – Теодорик и Гильдебранд. Заросли цветов на склонах гор указали им путь, и они вызвали Лаурина на бой. Король принял вызов. Он победил и кнехтов, и Теодорика, и других, но Гильдебранд сумел разгадать секрет Государя. Волшебный пояс Лаурина был сорван, а король побежден.

Лаурин пригласил их погостить, проведать счастливо живущую Симильду и заключить мир с тангарами, но рыцарь Витек затеял драку за праздничным столом. Другие рыцари бросились на подмогу, завязался бой, и вновь тангары потерпели поражение. Симильду увел ее брат, а Лаурина взяли в плен. Во дворце, посадив гнома на ошейник, рыцари заставляли его плясать на бочке на потеху публике, и лишь спустя много дней и ночей Лаурин тайком пробрался к очагу, пережег свой поводок и сбежал.

Он вернулся и увел свой народ на север, где основал новое царство. На сей раз – уже без цветов на склонах гор…

Рагнур умолк.

– Вот, значит, как… – пробормотал Жуга, поглаживая ноющее колено. – Спасибо, хоть плясать не заставили… А сын его, стало быть, решил отомстить, помогая османам?

– Откуда ты знаешь?! – вскинулся гном.

– Что вы торгуете с турками? – усмехнулся тот. – Чего уж проще… Ты ведь сам сказал, что вы обучали людей своим ремеслам. А где у нас лучшие оружейники? В Дамаске. На складах у вас нет ни свинины, ни вина. И табак ты куришь турецкий. Да и меч…

Жуга осекся.

– Что – меч? – Рагнур вскочил, сжимая кулаки. Голос его сорвался на визг. – Что ты знаешь про Хануд?!

– Хануд? – переспросил, помедлив, травник. – Какой Хануд?

Рагнур замер, нависнув над Жугой и тяжело дыша, затем уселся на лежак, вынул трубку, набил ее и закурил. Жуга не стал протестовать. Некоторое время они сидели молча, а вскоре послышались шаги, и в каменный закуток ввалился Бертольд. В руках его была фляга.

– Эй, Лис! Выпьем… Вот – последнее вино… – Он плюхнулся на кровать – Жуга едва успел убрать больную ногу – и приложился к горлышку: «А-ах!» Перевел мутный взор на сидящего рядом дварага. – А, и ты тут… З-заперли, мать вашу… Зауп… запутали ходы… – Он вдруг схватился за висящее на шее распятие и высоко воздел его над головой. – Изыди! Apage, vade retro, Satanas! – вскричал он. – In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti!

– Убери свою деревяшку, смертный, – поморщился Рагнур. Пустил ноздрями дым. – И впрямь тут с вами с ума сойдешь… А если б вашего бога не распяли, а повесили, вы что, носили бы петлю на шее? Или виселицу? Вино, видите ли, у него кончилось! Терпи. Ваш бог терпел, и вам велел.

– А тебе? – несколько ошалело выдавил монах.

– А мне – нет.

Он встал и вышел, не прощаясь.

Шварц повернулся к травнику.

– Что ж делать-то теперь, Жуга? А? Делать-то чего?

– Ну, для начала встань.

– За… ачем?

– Ты сел на мою цепь, болван. А теперь иди и проспись. Флягу оставь!

Монах, шатаясь, удалился, и травник остался один. Поднял руку. Хоть браслет и забрали гномы, запястье по-прежнему зудело. Он молча закатал штанину, послюнил палец и осторожно потрогал колено.

Раны не было – только узкий и белесый шрам.

– Все страньше и страньше… – пробормотал он, запрокинул флягу и одним глотком допил остатки вина.

* * *

Жуга не помнил, сколько дней он здесь провел, прежде чем однажды утром его разбудил громкий шум потасовки. Звенела сталь. Кричали. Где-то наверху, над самой головой затопали тяжелые шаги.

– Жуга!

Травник вскочил, не веря собственным ушам. Отбросил одеяло.

– Жуга!!!

– Сюда! Я здесь!

Человек в коридоре перешел на бег, а еще через пару мгновений в проеме двери возник Золтан.

– Ну, наконец-то! – не выпуская из руки окровавленного меча, он вытер пот и осклабился. – Слезай. Скорее – мы долго не продержимся!

– Но… – тот показал на цепь.

– А, черт… На!

Травник опустил взгляд и вскрикнул.

На кровати лежал Хриз.

– Как…

– Потом! все потом! – Золтан вынул из кармана молоток. – Быстрее!

Жуга схватил клинок и потянул за рукоять. Лис ухмыльнулся с острой грани серебристого зубила на длинной ручке.

– Бей!

Ошейник лопнул после третьего удара, и Жуга, на бегу прилаживая ножны, помчался вслед за Золтаном. Хриз замерцал в его руке, медленно принимая привычную форму меча.

– Возьми браслет, – Хагг сунул травнику зеленоватое кольцо и усмехнулся. А в следующий миг едва не сбил с ног кого-то из Свободных. Глюм (а может, Тингер) что-то выкрикнул и бросился обратно.

– Как… ты… достал их? – выдохнул Жуга на бегу. – Где?

– Один раз в жизни удалось побыть волшебником! – ответил тот, не оборачиваясь. – Сперва… А, черт! Бей справа!

Жуга на бегу взмахнул мечом, и выскочивший из темного бокового коридора двараг упал с разрубленным черепом.

– Сперва я раздобыл браслет, – продолжил Хагг. – Это оказалось не так уж и сложно: Клепсидру еще не успели починить, а Севелон помог мне разобраться со временем… Браслет твой все еще действует.

– Но… Это же мой браслет!

– Зато подвеску-то сорвал я! И не перебивай!

Шум битвы приближался. Похоже, в главном зале бой разгорелся не на шутку.

– Меня никто не смог заметить – так быстро я для них двигался. А завладев браслетом, смог и до меча добраться. Если б не Отрар… я бы и сам…

– Что ты задумал?

– Свободные сказали – турки переходят реку. Если мы откроем шлюз…

– К-какой еще шлюз?!

– Озера, болван! Там заклятие, я не могу…

Больше Золтан ничего не успел сказать: они свернули еще раз и с разгона влетели в самую гущу битвы.

Безумный Лис начал свой танец.

Жуга почувствовал, что звереет. Меч его разил направо и налево. Кто-то из Свободных мохнатым клубком выкатился вперед: «Давай, Лис, давай!!!» – подсек мечом кого-то под колени… Потеряв в горячке боя всякое направление, травник просто дрался, забыв и об озере и о планах Золтана, мстя за свой позор и унижение. Хриз сносил голову любому воину, оказавшемуся в пределах досягаемости. Пощады не было никому. Мелькнула меховая физиономия Орге. Наконец, ободранный и весь в крови, откуда-то выскочил Золтан. Потянул Жугу за рубашку: «Скорее!» – и помчался вперед по коридору. Вернулось чувство времени, и травник неожиданно для себя понял, что драка продолжалась от силы минуту.