Драконовы сны - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 37

Телли почувствовал, как по спине ползет холодок. Он никак не ожидал, что лезть в подземный ход придется в одиночку, но иного выхода, похоже, и взаправду не было. Он гулко сглотнул, посмотрел на спящего Рика и кивнул:

— Знаю.

— Ух ты, какая вещь! Ну-ка, дай посмотреть! Дай, дай!

Олле ловко выхватил из под носа у Тила доску с фигурками и утащил ее к себе на колени. Покрутил перед собою так и этак, перевернул и потряс.

— Поосторожней… — Телли нахмурился, протянул за нею руку. — Перестань!

Олле проворно отскочил, состроил Телли рожу и спрятал доску за спину, потом подбросил ее и поймал.

— Ха! — крикнул он. — Всю жизнь с протянутой рукой… Забавная вещица. Где взял?

— Да так… досталось. Слушай, Олле, это не игрушка. Дай сюда.

— А что? — он тронул одну фигурку, другую и поднял взгляд на Телли. — Они не двигаются?

— Нет. То есть… — Тил замялся. — Ну, в общем, я их двинуть не могу.

— Тогда какой от них прок?

— Не знаю, — честно признался тот. — Она…

— Давай сломаем! — предложил Олле и, увидев, как мгновенно побледнел мальчишка, расхохотался. — Да пошутил я, пошутил… А здорово вырезано. Это что, кость?

— Наверное.

— А круги зачем?

Тил уже и сам был не рад, что вытащил треклятую дощечку. По правде говоря, ему просто хотелось посмотреть, не сдвинулся ли кто еще, а более удобного момента, казалось, не предвидится — Арнольд пошел к Горелой башне, как и обещал, Вильям и Нора двинули на рынок за покупками, в палатке остались только Олле, Тил и Рик, да и то последний спал. Теперь, однако, Телли понимал, что лучше бы наоборот остались все другие, а Олле бы куда-нибудь ушел.

Меж тем, доска, похоже, заинтересовала акробата всерьез. Он ухватил фигурку лиса и попытался ее приподнять. Тил напрягся, но фигурка, как и раньше, поднялась только вместе со всей доской.

— Тьфу, — сплюнул Олле, — толком и не разглядеть… Ты что, приклеил их?

Он поднес ее к глазам и стал рассматривать, придерживая снизу пальцами.

— Занятно… Ха! — вдруг оживился он и отложил дощечку в сторону. — А у меня ведь тоже где-то есть такая безделушка. Я сейчас.

И с этими словами он бросился к мешкам, разбрасывая тряпки.

— Так, где же это я… куда же это я… ай-яй-яй… А! Вот.

На ладони его лежала деревянная фигурка — маленький, с палец ростом человечек с мешком за плечами.

— Нравится? — довольно ухмыльнулся Олле. — Сам вырезал. Чем хуже этих?

И, прежде чем Телли успел его предупредить, поставил человечка в самый центр доски.

— Ха! — крикнул он, двигая его по доске туда-сюда. Человечек пересек все поле вдоль и поперек, перепрыгивая через все стоящие фигурки. — Смотри — не прилипает. Раз, раз, и в дамки! Не то, что твои…

Тил замер, но ничего не произошло, и он с облегченьем перевел дух. Олле откровенно развлекался, наблюдая за его растерянной физиономией.

— Я выиграл! — объявил он, подбросил и поймал свою фигурку: «Оп!». Протянул ее Тилу. Тот машинально взял и повертел ее в пальцах. Поднял взгляд.

— А кто это?

— Да просто человек, — пожал тот плечами. — С веревкой и мешком.

— А где веревка?

— Издеваешься? В мешке, конечно! Не в руках же ее таскать… Песенка такая есть, слыхал, наверное.

Он забрал фигурку обратно, вновь подбросил, поймал и продекламировал:

Из дома вышел человек

С веревкой и мешком

И в дальний путь, и в дальний путь

Отправился пешком…

Он умолк.

— И что? — поинтересовался Телли. — Что там дальше?

— Да я не помню, — отмахнулся тот. — Вроде, ничего. Шел, шел… Не спал, не пил, не ел. Долго шел, в общем.

— Ну-у, так неинтересно, — разочарованно протянул Телли. — Надо, чтобы там случилось что-нибудь этакое… Таинственное!

— Таинственное? — глаза у Олле загорелись. — Ага! Щас-щас-щас… Тарам-парам-тарарарам… Гм… О!

И вот однажды, на заре

Вошел он в темный лес

И с той поры, и с той поры

И с той поры исчез.

— Ну, как? — спросил он.

— Здорово! — одобрил Тил. — А дальше?

Проснувшийся Рик заинтересовано приоткрыл один глаз и поднял голову, но через мгновенье снова задремал.

— Куда уж дальше-то? — опешил Олле. — Все! Исчез он! Фьють — и нету!

Он вновь подбросил фигурку, подставил ладонь и недоуменно на нее воззрился. Посмотрел наверх, потом на Телли и растерянно опустил руку.

— Ничего себе…

Фигурка не то чтобы не упала, или упала не туда — она просто исчезла. Оба переворошили все вокруг, даже Рика согнали с насиженного места, но фигурки так и не нашли.

— Куда она подевалась-то? — поскреб в затылке Олле. Он потряс опорный столб, надеясь, что фигурка застряла в складках шатра, и едва успел поймать свалившуюся прямо ему на голову Вильямовскую лютню.

Телли стало не по себе.

— Вот тебе и «Фьють!» — передразнил он акробата. — Доигрались.

— А, ерунда, — отмахнулся тот. — Потом найдется. Все равно скоро ехать.

Тил вздохнул и невесело усмехнулся:

— Зато теперь закончить можно. Как-нибудь так:

Но если где-то повстречать

Его случится вам,

Тогда скорей, тогда скорей,

Скорей скажите нам.

Снаружи послышались шаги, Тил сделал Олле знак молчать и спешно набросил на драконью морду одеяло. Рик послушно замер, однако тревога оказалась ложной — то были Нора и Вильям, вернувшиеся с рынка. Олле, мгновенно позабыв о своей потере, подскочил к ним, потрясая доской.

— Нора, что было, что было! Это было так интересно! Мы тут такую песню придумали, Вилли, ты от зависти лопнешь!

— Перестань кривляться, — поморщилась Нора, — а то раньше времени с ума сойдешь. — Она огляделась по сторонам, покосилась на торчащую из вороха тряпок довольную драконью морду и с неодобреньем покачала головой:

— Ну и разгром же вы тут устроили!

От закутка у восточной стены, где циркачи разбили свой шатер, до башни Толстой Берты был неблизкий путь — пришлось пересечь едва ли не весь город. За площадью начинались старые кварталы. Пока Рудольф не рассказал об их истории, Тил не замечал, что эта часть города застроена и вправду очень беспорядочно; дома стояли впритык, стена к стене, без всякой планировки, улицы были узкие, кривые и запутанные. Казалось, многие дома были наспех надстроены на старом фундаменте, в котором, при некотором допущении действительно угадывалось что-то, похожее на старую крепостную стену. Телли вспомнился рисунок на фаянсовой тарелке, той, что он когда-то видел у Рудольфа в кладовой. Пять башен старого замка, нарисованных на ней, вполне могли быть теми самыми, с которых начинался город. Непонятно было только, куда девались три из них. Он поразмыслил и решил, что их, должно быть, сломали во время штурма, а после разобрали на камень.

Наконец над красной черепицей крыш замаячила плоская верхушка Толстой Берты.

— Это она? — спросил Вилли. Он остановился, снял берет и вытер пот со лба. Лютнист, похоже, не привык ходить так далеко и быстро уставал.

— Она, — Тил кивнул и поежился — ему было не по себе. Во владениях Блошиной Канавы он всегда себя чувствовал неуютно, и даже недавнее примирение с Румпелем не прибавляло ему бодрости. Впрочем, сейчас он боялся не столько шайки Отто-Блотто, сколько уцелевших главарей большой Пятерки. В глубине души Тил был даже рад, что Вилли плохо знает город — опасаясь, что его узнают, он заложил изрядный крюк, чтобы злополучный дом, еще хранивший на себе следы недавнего пожара, остался далеко в стороне. Поход получился долгим, зато не скучным — Вильям, несмотря на свой акцент и странноватые манеры, оказался интересным собеседником.

Он оказался родом из маленького городка с совершенно непроизносимым названием Страттфорд-на-Эйвоне где-то на юге Британии, и, с детства имея склонность к сочинительству, отправился бродить по свету в поисках сюжетов для своих творений, да и вообще, как выразился Вилли, «посмотреть мир».