И придет рассвет - Скай Кристина - Страница 28

Глава 15

Три пары любопытных глаз встретили Индию в желтой гостиной. Эндрю оторвался от изучения модели испанского галеона, Марианна – от большого коралла, привезенного с островов Южного моря. Алексис сидела в большом кресле, болтая ногами, и рассматривала рисунок на обоях. Старая кукла, как всегда, была зажата у нее под мышкой.

Как только Индия вошла в гостиную, Алексис вскочила и закричала:

– Она пришла! Я же говорила тебе, что она захочет нас увидеть, Эндрю!

– Ну, конечно же!

Алексис бросилась обнимать Индию. Смеясь, Индия взяла девочку на руки и села на позолоченную кушетку.

Алексис взглянула на ножки кушетки, вырезанные в форме грифонов, и нахмурилась.

– Тебе не нравится такая мебель? А во Франции это последний писк моды.

– Правда? – неуверенно произнесла Алексис. – Но эти животные смотрят так сердито, что мне становится страшно.

– Какая ерунда! – прервал ее Эндрю. – Алексис, это невежливо – критиковать мебель в доме леди Девонхем.

– Я не нарочно. – Губы девочки задрожали. – Просто они такие необычные. Но к ним, наверно, можно привыкнуть. Так же, как к вашей замечательной волчице. Ее, кажется, зовут Луна?

При звуке своего имени волчица насторожила уши.

– Да, это моя красавица волчица. Ей здесь, в Лондоне, не слишком уютно, но мне было жаль оставлять ее в Норфолке.

Эндрю расположился на диване, покрытом шкурой леопарда. Рядом лежали две нарядные подушки с грифонами, которых он стал рассматривать – тоже с явным сомнением.

– Ваша семья, должно быть, любит коллекционирование. Вам повезло, что вы так много путешествовали.

– Думаю, да. Мы с братьями и отцом все время ездили в разные страны и выискивали всякие редкие вещи. Как только какой-либо храм испытывал финансовые затруднения, отец первым узнавал об этом и покупал у них антиквариат. И когда продавалась коллекция редких книг, отец тоже первым появлялся у букинистов. Да, это была интересная жизнь.

– Но вам она не нравилась, – хмуро заявила Алексис.

Странно, но девочка была права. Поглаживая серебристую шерсть Луны, Индия вспомнила о кочевой жизни, которую вела ее семья. Она всегда чувствовала, что чего-то в ней не хватает. Теперь, оказавшись в тесных рамках лондонского высшего света, она испытывала неловкость от того, что люди все время ждали, какая еще эксцентричная выходка Деламеров выплывет наружу.

– Не совсем так, чертенок. – Индия взъерошила волосы Алексис и решила поменять тему, потому что девочка была слишком смышленой. Она посмотрела на куклу Алексис. – Ты еще не сказала мне, как зовут твою подружку.

– Простите меня за невежливость. Это Жозефина, императрица Франции. – Она подняла куклу. – Жозефина, поклонись леди Деламер. Ты проиграла войну и поэтому должна вести себя почтительно, когда тебя представляют. – Алексис заставила куклу низко поклониться.

Индия подавила улыбку. В который раз ее поразило странное сочетание детского веселья и необычайной зрелости в этих детях. Причиной тому было, по всей вероятности, то обстоятельство, что они рано потеряли родителей, а потом попали в водоворот событий, последовавших за Ватерлоо.

– Ваш поклон получился очень грациозным, ваше величество. Не соблаговолите ли выпить со мной чашечку кофе в оранжерее?

Алексис удивленно вытаращила глаза.

– Жозефина, конечно, согласна. И если будет разрешено, то мои брат и сестра тоже к нам присоединились бы.

Эндрю в нерешительности посмотрел на Индию.

– Мы не хотим быть навязчивыми. Просто мы зашли вас повидать.

– А почему вы ушли? – спросила Алексис. – Вы даже с нами не попрощались. Граф страшно рассердился.

– Просто настало время мне уйти. И я очень рада, что вы меня навестили. У меня с утра было ужасно плохое настроение, а вы меня развеселили. А теперь пойдемте. Перед тем как мы сядем пить чай, я покажу вам апельсиновые деревья, высаженные в большие горшки. Моя бабушка очень ими гордится. Но когда она к нам придет, не забудьте похвалить ее орхидеи, и тогда, уверяю вас, она полюбит вас навсегда.

Все трое заговорщически кивнули.

Сцена, которую можно было наблюдать в оранжерее десять минут спустя, привела бы в ужас любую матрону лондонского общества. Дети улеглись рядом с Индией на дорогом турецком ковре, который Бич постелил между рядами роз и цветущих апельсиновых деревьев. На безопасном расстоянии на чугунной плите кипел чайник. Поскольку поблизости не было ни одной матроны, все четверо веселились от души.

– Леди Марчмонт опять приезжала к графу с визитом, – сообщила Марианна, отправляя в рот крошки орехового торта. – И все время смотрела на него телячьими глазами.

– Мне она не нравится, – заявила Алексис. – Она обращается с нами так, будто мы дикие звери, место которым в зверинце.

Индия отметила, что на этот раз Эндрю не сделал сестренке замечания.

– Эндрю, а ты почему такой молчаливый сегодня?

Мальчик некоторое время молчал, а потом промолвил:

– Да, она все время приезжает к графу, а наше присутствие ее раздражает.

Поскольку Эндрю редко кого критиковал, эти два замечания говорили о многом.

– Ты сказал совсем другое, когда она приказала Чилтону убить твою мышку, – фыркнула Алексис. – Ты послал ее к черту и предупредил, чтобы она не прикасалась к твоей любимице.

– Да я был вне себя от злости. Как она посмела даже подумать, что имеет право вмешиваться! – Он наморщил лоб. – Хотя возможно, что у нее скоро появятся все права, если ее кампания удастся.

Дети затихли. Их лица стали серьезными.

– Ты хочешь сказать, что леди Марчмонт решила женить на себе графа?

– Похоже на то. И я думаю, что она весьма искушенная светская дама. У графа часто бывает плохое настроение. Я думаю, из-за Ватерлоо. И это делает его очень…

– Уязвимым?

– Верно. Поэтому мы решили прийти к вам. Вы понимаете его… даже, когда он сам себя не понимает. И он вас слушается.

Вряд ли, подумала Индия. Она встала, пораженная страшной мыслью, что Торн может жениться на Элене Марчмонт. У этой женщины была в свете репутация распутной. Поговаривали, что в ее постели перебывала добрая половина мужского населения Лондона еще до того, как ее пожилой муж умер в результате несчастного случая на охоте. Индия сомневалась, что Торн и Элена Марчмонт могут пожениться – настолько они не подходили друг другу. А уж дети наверняка пострадают.

Впрочем, какое ей до этого дело?

– Боюсь, что вашему опекуну придется самому решать эту проблему.

– Но вы подошли бы ему гораздо больше, – возразила Алексис. – Когда вы были в его доме, он смеялся, а его взгляд становился нежным и ласковым. Он даже иногда сидит в своем кабинете и держит в руках вашу шляпу.

Значит, вот где ее соломенная шляпка, она никак не могла ее найти после возвращения к бабушке. Только зачем ему шляпка?

– Ну и что из того, Алексис? Не надо придавать значения такому простому жесту.

– Нет, Алексис права, – довольно резко сказал Эндрю. – Лорд Торнвуд повесил вашу шляпку на крючок рядом со своим письменным столом. Я видел ее, когда вчера заходил к нему, чтобы поговорить. Он предложил мне поехать учиться в Итон, но я сказал, что хотел бы подождать, пока Алексис и Марианна немного подрастут. Я уже уходил, когда вспомнил, что должен ему сказать еще кое-что, и обернулся. Он сидел у стола, прижав шляпку к лицу, словно хотел вдохнуть ее запах.

Индия почувствовала, что краснеет.

– Ты, наверно, ошибся.

Эндрю посмотрел на нее, но счел более благоразумным промолчать.

– А я считаю, что он глупец, – решительно заявила Марианна. – Без румян и помады леди Марчмонт настоящая уродина. Не то что вы. Вы красивы без всяких там кремов и пудры. Даже утром, когда встаете с постели.

У Индии перехватило горло. Как же эти дети добры к ней! Их жизнь и так была несладкой, а сейчас, если леди Марчмонт его окрутит, они могут потерять единственного человека, который мог бы их защитить.