Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Сочинения

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Сочинения - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 161

161

Изменить размер шрифта:

x x x

И снизу лед, и сверху — маюсь между:

Пробить ли верх иль пробуравить низ?

Конечно, всплыть и не терять надежду!

А там — за дело в ожиданьи виз.

Лед надо мною — надломись и тресни!

Я весь в поту, хоть я не от сохи.

Вернусь к тебе, как корабли из песни,

Все помня, даже старые стихи.

Мне меньше полувека — сорок с лишним, —

Я жив, тобой и Господом храним.

Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,

Мне будет чем ответить перед Ним.

Грусть моя, тоска моя (Вариации на цыганские темы)

Шел я, брел я, наступал то с пятки, то с носка, —

Чувствую — дышу и хорошею…

Вдруг тоска змеиная, зеленая тоска,

Изловчась, мне прыгнула на шею.

Я ее и знать не знал, меняя города, —

А она мне шепчет: «Как ждала я!..»

Как теперь? Куда теперь? Зачем да и когда?

Сам связался с нею, не желая.

Одному идти — куда ни шло, еще могу, —

Сам себе судья, хозяин-барин.

Впрягся сам я вместо коренного под дугу, —

С виду прост, а изнутри — коварен.

Я не клевещу, подобно вредному клещу,

Впился сам в себя, трясу за плечи,

Сам себя бичую я и сам себя хлещу, —

Так что — никаких противоречий.

Одари судьба, или за деньги отоварь! —

Буду дань платить тебе до гроба.

Грусть моя, тоска моя — чахоточная тварь, —

До чего ж живучая хвороба!

Поутру не пикнет — как бичами не бичуй,

Ночью — бац! — со мной на боковую:

С кем-нибудь другим хоть ночь переночуй, —

Гадом буду, я не приревную!

x x x

Я не спел вам в кино, хоть хотел,

Даже братья меня поддержали:

Там, по книге, мой Глеб где-то пел,

И весь МУР все пять дней протерпел,

Но в Одессе Жеглова зажали.

А теперь запылает моя щека,

А душа — дак замлеет.

Я спою, как из черного ящика,

Что всегда уцелеет.

Генеалоги Вайнеров бьются в тщете —

Древо рода никто не обхватит.

Кто из них приписал на Царьградском щите:

"Юбилеями правят пока еще те,

Чей он есть, юбилей, и кто платит"?

Первой встрече я был очень рад,

Но держался не за панибрата.

Младший брат был небрит и не брат —

Выражался как древний пират,

Да и старший похож на пирата.

Я пил кофе — еще на цикории,

Не вставляя ни слова,

Ну а вайнеры-братики спорили

Про характер Жеглова.

В Лувре я — будь я проклят! — попробуй, налей!

А у вас — перепало б и мне там.

Возле этой безрукой — не хошь, а лелей,

Жрать охота, братья, а у вас — юбилей

И наверно… конечно, с банкетом.

Братья! Кто же вас сможет сломить?

Пусть вы даже не ели от пуза…

Здоровы, а плетете тончайшую нить.

Все читали вас, все, — хорошо б опросить

Членов… нет, — экипажи «Союза».

Я сегодня по «ихнему» радио

Не расслышал за воем

Что-то… "в честь юбилея Аркадия

Привезли под конвоем…"

Все так буднично, ровно они, бытово.

Мы же все у приемников млеем.

Я ж скажу вам, что ежели это того…

Пусть меня под конвоем везут в ВТО —

С юбилеем, так уж с юбилеем.

Так о чем же я, бишь, или вишь?

Извини — я иду по Аркаде:

МУР и «зря ты душою кривишь» —

Кончен ты! В этом месте, малыш,

В сорок пятом работал Аркадий.

Пусть среди экспонатов окажутся

Эти кресла, подобные стулу.

Если наши музеи откажутся —

Увезу в Гонолулу.

Не сочтите за лесть предложенье мое,

Не сочтите его и капризом,

Что скупиться, ведь тут юбилей, е-мое! —

Все, братьями моими содеянное

Предлагаю назвать «вайнеризмом»!

x x x

Граждане, ах, сколько ж я не пел, но не от лени —

Некому: жена — в Париже, все дружки — сидят.

Даже Глеб Жеглов — хоть ботал чуть по новой фене —

Ничего не спел, чудак, пять вечеров подряд.

Хорошо, что в зале нет

Не наших всех сортов,

Здесь — кто хочет на банкет

Без всяких паспортов.

Расскажу про братиков —

Писателей, соратников,

Про людей такой души,

Что не сыщешь ватников.

Наше телевидение требовало резко:

Выбросить слова «легавый», «мусор» или «мент»,

Поменять на мыло шило, шило — на стамеску.

А ворье переиначить в «чуждый элемент».

Но сказали брат и брат:

"Не! Мы усе спасем.

Мы и сквозь редакторат

Все это пронесем".

Так, в ответ подельники,

Скиданув халатики,

Надевали тельники,

А поверх — бушлатики.

Про братьев-разбойников у Шиллера читали,

Про Лаутензаков написал уже Лион,

Про Серапионовых листали Коли, Вали…

Где ж роман про Вайнеров? Их — два на миллион!

Проявив усердие,

Сказали кореша:

«Эру милосердия»

Можно даже в США".

С них художник Шкатников

Написал бы латников.

Мы же в их лице теряем

Классных медвежатников.