Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Сочинения

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Сочинения - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 126

126

Изменить размер шрифта:

Театрально-тюремный этюд на таганские темы {к 10-летию театра на Таганке}

Легавым быть — готов был умереть я,

Отгрохать юбилей — и на тот свет!

Но выяснилось: вовсе не рубеж десятилетье,

Не юбилей, а просто — десять лет.

И все-таки «Боржома» мне налей

За юбилей. Такие даты редки!

Ну ладно, хорошо, — не юбилей,

А, скажем, — две нормальных пятилетки.

Так с чем мы подошли к «неюбилею»?

За что мы выпьем и поговорим?

За то, что все вопросы и в «Конях», и в «Пелагее» —

Ответы на историю с «Живым».

Не пик, и не зенит, не апогей!

Но я пою от имени всех зеков —

Побольше нам «Живых» и «Пелагей»,

Ну, словом, — больше «Добрых человеков».

Нам почести особые воздали:

Вот деньги раньше срока за квартал,

В газету заглянул, а там полным-полно регалий —

Я это между строчек прочитал.

Вот только про награды не найду,

Нет сообщений про гастроль в загранке.

Сидим в определяющем году, —

Как, впрочем, и в решающем, — в Таганке.

Тюрьму сломали — мусор на помойку!

Но будет, где головку прислонить.

Затеяли на площади годков на десять стройку,

Чтоб равновесье вновь восстановить.

Ох, мы поездим! Ох, поколесим! —

В Париж мечтая, а в Челны намылясь —

И будет наш театр и кочевым,

И уличным (к чему мы и стремились).

Как хорошо, мы здесь сидим без кляпа,

И есть чем пить, жевать и речь вести.

А эти десять лет — не путь тюремного этапа:

Они — этап нелегкого пути.

Пьем за того, кто превозмог и смог,

Нас в юбилей привел, как полководец.

За пахана! Мы с ним тянули срок —

Наш первый убедительный «червонец».

Еще мы пьем за спевку, смычку, спайку

С друзьями с давних лет — с таганских нар —

За то, что на банкетах вы делили с нами пайку,

Не получив за пьесу гонорар.

Редеют наши стройные ряды

Писателей, которых уважаешь.

Но, говорят, от этого мужаешь.

За долги ваши праведны труды —

Земной поклон, Абрамов и Можаич!

От наших лиц остался профиль детский,

Но первенец не сбит, как птица влет —

Привет тебе, Андрей, Андрей Андреич Вознесенский!

И пусть второго бог тебе пошлет.

Ах, Зина, жаль не склеилась семья —

У нас там, в Сезуане, время мало.

И жаль мне, что Гертруда — мать моя,

И что не мать мне Василиса, Алла.

Ах, Ваня, Ваня Бортник! — тихий сапа.

Как я горжусь, что я с тобой на ты!

Как жаль, спектакль не видел Паша, Павел, Римский папа —

Он у тебя б набрался доброты.

Таганка, славься! Смейся! Плачь! Кричи!

Живи и в наслажденьи, и в страданьи.

Пусть лягут рядом наши кирпичи

Краеугольным камнем в новом зданьи.

1975 год

Баллада о времени

Замок временем срыт и укутан, укрыт

В нежный плед из зеленых побегов,

Но… развяжет язык молчаливый гранит —

И холодное прошлое заговорит

О походах, боях и победах.

Время подвиги эти не стерло:

Оторвать от него верхний пласт

Или взять его крепче за горло —

И оно свои тайны отдаст.

Упадут сто замков и спадут сто оков,

И сойдут сто потов целой груды веков, —

И польются легенды из сотен стихов

Про турниры, осады, про вольных стрелков.

Ты к знакомым мелодиям ухо готовь

И гляди понимающим оком, —

Потому что любовь — это вечно любовь,

Даже в будущем вашем далеком.

Звонко лопалась сталь под напором меча,

Тетива от натуги дымилась,

Смерть на копьях сидела, утробно урча,

В грязь валились враги, о пощаде крича,

Победившим сдаваясь на милость.

Но не все, оставаясь живыми,

В доброте сохраняли сердца,

Защитив свое доброе имя

От заведомой лжи подлеца.

Хорошо, если конь закусил удила

И рука на копье поудобней легла,

Хорошо, если знаешь — откуда стрела,

Хуже — если по-подлому, из-за угла.

Как у вас там с мерзавцем? Бьют? Поделом!

Ведьмы вас не пугают шабашем?

Но… не правда ли, зло называется злом

Даже там — в добром будущем вашем?

И вовеки веков, и во все времена

Трус, предатель — всегда презираем,

Враг есть враг, и война все равно есть война,

И темница тесна, и свобода одна —

И всегда на нее уповаем.

Время эти понятья не стерло,

Нужно только поднять верхний пласт —

И дымящейся кровью из горла

Чувства вечные хлынут на нас.

Ныне, присно, во веки веков, старина, —

И цена есть цена, и вина есть вина,

И всегда хорошо, если честь спасена,

Если другом надежно прикрыта спина.

Чистоту, простоту мы у древних берем,

Саги, сказки — из прошлого тащим, —

Потому, что добро остается добром —

В прошлом, будущем и настоящем!

x x x

В забавах ратных целый век,

В трудах, как говорится,

Жил-был хороший человек,

По положенью — рыцарь.

Известен мало, не богат, —

Судьба к нему жестока,

Но рыцарь был, как говорят,

Без страха и упрека.

И счастье понимал он так:

Турнир, триумф, повержен враг,

Прижат рукою властной.

Он столько раз судьбу смущал,

Победы даме посвящал

Единственной, прекрасной!

Но были войны впереди,

И от судьбы — не скрыться!

И, спрятав розу на груди,

В поход умчался рыцарь.

И по единственной одной

Он тосковал, уехав,

Скучало сердце под броней

Его стальных доспехов.

Когда в крови под солнцем злым

Копался он мечом своим

В душе у иноверца, —

Так счастье понимать он стал:

Что не его, а он достал

Врага копьем до сердца.