Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Монтвила Витаутас

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Монтвила Витаутас - Страница 38

Изменить размер шрифта:

105. «Былые невзгоды…»

Былые невзгоды,

И беды, и горе

Промчатся, как воды,

Забудутся вскоре.

Настала минута,

Лучи засияли,

И кажется, будто

Не знал ты печали.

Но ввек не остудишь

Под ветром ненастья,

Но ввек не забудешь

Прошедшего счастья.

Живете вы снова,

И нет вам забвенья,

О, счастья людского

Часы и мгновенья!

1942

106. ПРОСТИ, РОДИНА!

Прости меня, твоего рядового,

Самую малую часть твою.

Прости за то, что я не умер

Смертью солдата в жарком бою.

Кто посмеет сказать, что я тебя предал?

Кто хоть в чем-нибудь бросит упрек?

Волхов — свидетель: я не струсил,

Пылинку жизни моей не берег.

В содрогающемся под бомбами,

Обреченном на гибель кольце,

Видя раны и смерть товарищей,

Я не изменился в лице.

Слезинки не выронил, понимая:

Дороги отрезаны. Слышал я:

Беспощадная смерть считала

Секунды моего бытия.

Я не ждал ни спасенья, ни чуда.

К смерти взывал: приди! добей!..

Просил: избавь от жестокого рабства!

Молил медлительную: скорей!..

Не я ли писал спутнику жизни:

«Не беспокойся, — писал, — жена,

Последняя капля крови капнет.—

На клятве моей не будет пятна».

Не я ли стихом присягал и клялся,

Идя на кровавую войну:

«Смерть улыбку мою увидит,

Когда последним дыханьем вздохну».

О том, что твоя любовь, товарищ,

Смертный огонь гасила во мне,

Что родину и тебя любил я,

Кровью моей напишу на земле.

Еще о том, что буду спокоен,

Если за родину смерть приму.

Живой водой эта клятва будет

Сердцу смолкающему моему.

Судьба посмеялась надо мной:

Смерть обошла — прошла стороной.

Последний миг — и выстрела нет!

Мне изменил

мой пистолет…

Скорпион себя убивает жалом,

Орел разбивается о скалу.

Разве орлом я не был, чтобы

Умереть, как подобает орлу?

Поверь мне, родина, был таким я, —

Горела во мне орлиная страсть!

Уж я и крылья сложил, готовый

Камнем в бездну смерти упасть.

Что делать?

Отказался от слова,

От последнего слова, друг-пистолет.

Враг мне сковал полумертвые руки,

Пыль занесла мой кровавый след…

…Вновь заря над колючим забором.

Я жив, и поэзия не умерла:

Пламенем ненависти исходит

Раненое сердце орла.

Вновь заря над колючим забором,

Будто подняли знамя друзья!

Кровавой ненавистью рдеет

Душа полоненная моя!

Только одна у меня надежда:

Будет август. Во мгле ночной

Гнев мой к врагу и любовь к отчизне

Выйдут из плена вместе со мной.

Есть на друзей у меня надежда, —

Сердце стремится к одному:

В ваших рядах идти на битву

Дайте, товарищи, место ему!

Июль 1942

107. ВОЛЯ

Сам я покоя себе не даю,

Горе терзает сердце мое.

Вечером лягу, утром встаю —

Всё мне чего-то недостает.

Кажется, цел я,

не инвалид,

Руки и ноги не отнялись.

Можно сказать, ничего не болит,

А нет свободы —

и жизнь не в жизнь.

Если нельзя рукой шевельнуть,

Если нельзя ногой шагнуть,

Если пропала воля моя —

Хуже безруких, безногих я!

Похоронивший отца и мать,

Был ли на родине я сиротой?

Тут потерял я больше, чем мать, —

Тут потерял я край родной.

Где ж моя воля? Родные места?

Разве не пленник я? Не сирота?

Были бы живы отец и мать,

Мне всё равно бы их не видать.

Я — одинокий.

Я — сирота.

Здешним бездомным псам под стать…

Воля моя! Золотая моя!

Перелетная птица моя!

Куда улетела? В какие края?

А мне осталась темница моя.

В дни моей прежней свободы, друзья,

Волю ценил ли как следует я?

Тут, в каземате, при звоне замка,

Понял я, как свобода сладка!

Если обрадует душу судьба,

Если я сброшу оковы раба,

Воля моя, одной лишь тебе

Силы отдам я в священной борьбе.

Июль 1942

108. ПЛАТОК

Платочек в руку на прощанье

Вложила мне моя любовь,

И вот его к открытой ране

Прижал я, чтоб не била кровь.

Отяжелел платок дареный,

От крови стал горяч и ал.

Платок, любовью озаренный,

Ослабил боль и кровь унял.

Я шел на смерть за счастье наше

И не боялся ничего.

Пусть кровью мой платок окрашен,

Но я не запятнал его.

Июль 1942