Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Монтвила Витаутас

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Монтвила Витаутас - Страница 130

130

Изменить размер шрифта:

522. НЕНАЙДЕННОМУ АДРЕСАТУ

Писать тебе. Писать всю ночь. И знать,

Что голос мой тебе не очень нужен,

Что день твой мал и до минут загружен

И некогда тебе стихи мои читать.

И все-таки писать. И думать — вероятно,

Ты переехал, ты уже не там,

И дом не тот, и улица не та,

И мой конверт ко мне придет обратно,

И буду почерк свой в тоске не узнавать,

И, запинаясь, ставить знаки препинанья,

И буквы обводить, и плакать от сознанья,

Что не найду тебя.

И все-таки опять

Весь день, всю ночь — пускай бесцельно это —

Я не могу с тобой не говорить,

Как не могу не думать и не жить,

Как не могу не ожидать ответа

Всегда, всю жизнь, не в силах променять

Ни на какие сытые забавы

Голодное, но радостное право

Мечтать, надеяться и безнадежно ждать.

Истлеет лист. Умрут слова и даты.

Но звезды, замыслы и бытие само

Останутся, как вечное письмо

Тебе, ненайденному адресату.

Декабрь 1939

523. ПРИЕЗД

Состав, задыхаясь, под арку влетит,

Навстречу рванутся и окна, и гомон,

И холод, и хохот. И кто-то навзрыд

Заплачет. И всё это будет знакомо,

Как в детстве, в горячке.

Ведь так на роду

Написано мне по старинной примете —

И то, что тебя я опять не найду,

И то, что меня ты опять не встретишь.

И лица. И спины. И яркий перрон.

И кто-то толкает меня. Громогласен

Гудок паровозный. И это не сон,

Что нету тебя. И приезд мой напрасен.

Клубясь и вращаясь, прокатит вокзал,

Сверкание залов и темь коридоров.

И площадь пуста. И фонарь, как запал,

Мигнет, поджигая покинутый город.

И площадь взлетит, как граната, гремя,

И хлынут осколки разорванных улиц.

…Кто-то с панели поднимет меня

И спросит заботливо:

«Вы не споткнулись?»

Февраль 1940 Москва

524. ДЕТЯМ

Всё резче графика у глаз,

Всё гуще проседи мазня,

А дочь моя не родилась,

И нету сына у меня.

И голос нежности моей

Жужжит томительно и зло,

Как шмель в оконное стекло

В июльской духоте ночей.

И в темноте, проснувшись вдруг,

Всей грудью чувствовать — вот тут —

Затылка невесомый пух

И детских пальцев теплоту…

А утром — настежь! — окна в сад!

И слушать в гомоне ветвей

Невыдуманных мной детей

Всамделишные голоса.

Июль 1940 Москва

525. ПОЭЗИЯ

(Из цикла «Стихи о завтрашних стихах»)

Пусть я стою, как прачка над лоханью,

В пару, в поту до первых петухов.

Я слышу близкое и страстное дыханье

Еще не напечатанных стихов.

Поэзия — везде. Она торчит углами

В цехах, в блокнотах, на клочках газет —

Немеркнущее сдержанное пламя,

Готовое рвануться и зажечь,

Как молния, разящая до грома.

Я верю силе трудовой руки,

Что запретит декретом Совнаркома

Писать о родине бездарные стихи.

1940

526. Я ЖИВУ

Я живу без тебя,

В неуютной квартире,

Среди шумных соседей и облупленных стен,

Я одна в этом плохо проветренном мире.

Это быт. Это дом. А похоже на плен.

Я взбираюсь под утро на подоконник,

Прижимаюсь к стеклу и царапаю мел.

Я старею — от слез, от свирепых бессонниц,

От неконченых писем, стихов и новелл.

Это трудно. Но всё это — только снится.

Мир совсем не такой, если снять мишуру,

Если вспомнить пронзенные солнцем ресницы.

Ты со мной. Ты во мне. Я с тобой говорю.

Ты меня не ругаешь за отсутствие пудры,

За немодное платье, за мечты о тебе…

Ты меня понимаешь, спокойный и мудрый

(Не такой, как в Полтаве, а как был на Лабе),

Улыбаются умные, добрые губы,

Светло-русая прядь закрывает висок.

Я тебя называю: «Аэро, любый…»

Ты меня — полушепотом: «Еленок…»

И становится мир и просторным и светлым.

Ты мне волосы гладишь. Не во сне. Наяву.

Мы стоим над обрывом. От холодного ветра

Ты меня защищаешь.

Потому я живу.

15 января 1941 Ростов-Дон

527. ПОДАРОК

Человек…

Беспредельно влюбленный

В далекие горизонты…

В туманные ночи и свежие утра,

В росистые травы и нежные цветы,

Во все моря света и облака,

В молнии, громы и горячие споры,

В стихи и краски всех радуг,

В хорошие книги и в свою работу…

В. Марчихин.

Дарю тебе весь этот мир:

Кипенье смрадное асфальта,

Ручьев бегущее контральто

И в небе ласточек пунктир.

И тучи цвета молока,

И трепетание мембраны,

И шеи динозавров — краны,

Взнесенные под облака.

В акациях прозрачных сквер,

Овал младенческих коленей,

И напечатанные тени

На желто-розовом песке.

И корректуры первых книг,

И первые раскаты грома,

И первородный женский крик

Из окон ближнего роддома…

Бери его! Он твой — весь мир!

Клубок из боли и блаженства.

Но будь к нему непримирим —

Владей, корчуй и совершенствуй!

Июнь 1941