Голос - Сильвен Доминик - Страница 32

— По-моему, тут нет никаких сомнений. Речь идет о теории, пользующейся успехом главным образом в США. Некоторые ученые, немного перевозбудившись от перспективы скорого вхождения в двадцать первый век, предсказывают беспрецедентную революцию в истории человечества. Они называют ее «the great breakthrough». «Большой прорыв», благодаря которому мы войдем в новую эпоху, но без обратного билета. Глобальное преобразование, знаменующее собой самый грандиозный эволюционный процесс с момента зарождения жизни. Они утверждают, что совокупность достижений кибернетики, нанотехнологий и искусственного интеллекта приведет нас к созданию машин, далеко превосходящих умом человека. Иными словами, способных не только овладеть всеми знаниями, накопленными человечеством к настоящему времени, но и пойти дальше, причем самостоятельно.

— Самостоятельно?

— Да. Потому что они будут наделены способностью самостоятельно приобретать новые знания.

— Самообучающиеся машины?

— Именно так. А для человечества это станет началом великого переустройства. Динозавры царили на планете, а потом исчезли, уступив место млекопитающим. Может случиться, что самое умное из млекопитающих, человек, скоро будет побежден обстоятельствами. Новый организм, не биологический, более совершенный и более эффективный, сделает его ненужным.

— Это объясняет слова: «Мы проживаем последние часы человечества./ Мы строим то, что будет управлять нами./ Это затишье перед бурей./ Мы можем создавать своих богов». Но как разобраться с «Мы можем стать богами»?

— Ну, что же, вот тут-то и начинается самое интересное, майор. Или же это значит, что адепты «большого прорыва» перестраиваются на полном ходу. Одно из двух.

— Ну и?..

— Нам предсказывают нечто иное, нежели простое вымирание. Речь идет скорее о слиянии. Вот в чем идея: человечество как биологический вид не исчезнет. Все, что есть в нем лучшего, останется, — пояснила Валери Кассен, постукивая пальцем в такт своим словам.

Брюс нахмурился. Левин терпеливо ждала продолжения. Бородач, казалось, посмеивался про себя; безусловно, это было не первое его воскресенье в «Багатель», но ни одно из них не повторяло другие. Валери Кассен выдержала паузу и закончила с лукавым видом:

— Просто появится возможность перекачать нашу память в чудесные машины, которые мы создадим.

Все замолчали. Можно было услышать шаги официантов по гравию, позвякивание приборов, пение птиц, шум ветерка в ветвях деревьев. И солнце озаряло все это беззаботным светом.

— Для чего? — спросила Мартина Левин, опередив Брюса, который вжался в свое кресло и, казалось, погрузился в бесконечные раздумья.

— Да чтобы стать бессмертными, черт побери! — ответил бородач, сразу же обратив на себя внимание.

Он прочистил горло, с невинным видом пожал плечами и заказал всем кофе.

— А в ожидании этого, чтобы не слишком скучать, мы наконец-то всерьез занялись освоением пространства, — добавила Валери Кассен.

— Вообще-то, — снова подал голос бородач, — все это— новое с примесью старого.

— Ну почему же, Бенуа? — спросила Валери Кассен.

— Да потому что, если вглядеться повнимательнее, отбросив весь этот технологический и апокалипсический бред, видно, что под всем этим скрывается легенда о Фаусте.

— Да, но мы не продаем душу дьяволу в обмен на вечную молодость и власть, Бенуа. Дьявола больше нет!

— Да почему же нет, Валери! Дьявол — это машина.

— В легенде не было речи о том, чтобы создавать дьявола собственными руками.

— О, ну это зависит от того, как прочитать! Дьявола нет лишь потому, что мы стали уже достаточно взрослыми, чтобы разнести все в клочья без него. Вот и все.

— А остальное: «Животное— это машина./ Звезды — это машины», что вы об этом скажете? —) спросил Брюс, вынырнув наконец из своих размышлений.

— Это вопрос определения, — ответила Кассен. — Вообще все, что использует энергию для производства работы или распоряжается информацией в соответствии с собственным набором логических правил, является машиной. Даже если это не создано человеком. Можно определить звезды как естественные машины, использующие собственную энергию для производства света. Немного утрируя, я могу сказать, что мозг, посылающий информацию от нейронов к нейронам, это такая же работающая машина, как компьютер.

— В таком случае, собака также является «биомашиной»! — пояснил бородач. — Доказательство: японцы скопировали естественную модель и с прошлого года продают роботы собак, обладающие бесспорным достоинством: они не гадят на тротуарах. Чудо современности и цивилизации!

— От этого лишь один шаг до утверждения о том, что вселенная— это гигантская машина, — сказал Брюс.

— Вижу, вы все отлично поняли, майор, — добавила Валери Кассен.

— Да, но остается проблема осознания, — возразил бородач. — Я знаю, что существую, но осознает ли свое существование робот?

— Судя по всему, как только мы проникнем в тайну функционирования мозга и сможем воспроизвести его, машина естественным образом обретет эту способность.

— Как это, Валери?

— Ведь в конечном итоге сознание— это, может быть, всего лишь очень совершенная форма функционирования мозга. Если это так, то ее можно расшифровать. Нужно лишь время. И деньги. А в сфере наук о мозге долларов хватает.

Они молча допили кофе. Бородач предложил выпить чего-то покрепче, аргументировав это тем, что следует торопиться, пока не вымер род человеческий. Валери Кассен и Мартина Левин выбрали коньяк, и Брюс счел своим долгом последовать их примеру. Посмотрев через бокал на деревья, он сравнил золотистый цвет напитка с цветом листьев, потом сказал себе, что настало время перейти к пленке Женовези.

— А что, если я дам вам послушать отрывки голосов? По-моему, вы оба настроены поработать.

— Что до меня, я— за, дружок! — ответил бородач.

Брюс включил магнитофон, и профессорская чета, не переставая потягивать коньячок, сосредоточилась на записи. Брюс обратил внимание, что Левин не притронулась к бокалу. Она заметила его взгляд и выпила коньяк. В три глотка. Брюс представил себе, что лежит вместе с Левин в окопе, оба вооружены лазерными ружьями. На фоне пейзажа цвета крови и коньяка. Небо озаряется голубыми молниями, розовыми вспышками огня, издали доносится тревожный звук трубы. Земля содрогается. Они с Левин стреляют по роботам, стремящимся расправиться с человечеством. Он отпил глоток и признался себе, что просто слегка изменил сцену из «Терминатора-2».