Голос - Сильвен Доминик - Страница 31

Силуэт человека с металлическим лязганьем проехал в глубине коридора. Надев шлем и защитные очки, она заняла позицию, сосредоточилась, чтобы как следует почувствовать все точки опоры для руки на прикладе, оценила собственную хватку, подумала о предстоящем движении пальца на спусковом крючке. Потом подняла руку на уровень мишени. Надо найти равновесие между ней и прицелом и выстрелить. Мобилизовать тело и ум, чтобы бить точно в центр.

Она сделала пять выстрелов и нажала на кнопку, чтобы вернуть бумажную мишень. Пять пуль в голову, в том числе три— точно по центру. Она сняла свой трофей, скомкала в шарик, прежде чем отправить в корзину, потом укрепила на держателе новую мишень. Отправила и ее в конец коридора, вынула гильзы из барабана своего «руджера СП 101», перезарядила его и повернулась к мишени, на сей раз держа револьвер обеими руками. Выстрелила еще пять раз с перерывом в две секунды между выстрелами, и, когда мишень вернулась, Алекс Брюс увидел, что дырки от пуль образовали на «портрете» треугольник.

Брюс уже какое-то время стоял за ее спиной и думал, что она знает об этом. Хотела ли она показать ему, что является асом гашетки, или действительно ей нужно было о чем-то с ним поговорить? Все кабинки были заняты. Он крикнул: — Капитан Левин!

Она обернулась, поставила револьвер на предохранитель и спрятала его в кобуру на поясе. Она была одета, подобно ему, в джинсы и сапоги. Обтягивающая бежевая водолазка. Неплохо сложена для спортсменки, но по сравнению с Тессой ей не хватало округлостей. Она улыбнулась ему и сняла шлем.

— Здравствуйте, Алекс.

Он пожал протянутую руку. И сказал:

— Браво, Левин. Вы отлично стреляете.

— Я занималась спортивной стрельбой с одиннадцати лет.

— С отцом?

— Нет, с инструктором в средней школе. Он впервые отвел меня в десятиметровый тир. Потом я иногда участвовала в соревнованиях.

— Это все замечательно. Вы хотели со мной увидеться?

— Вы, в отличие от журналистов, работаете по воскресеньям. Во всяком случае, я так думаю. Если я вам нужна…

— Я пришел тренироваться, Левин. Кто вам сказал, что я работаю?

— Простите, майор, я думала, что поступаю правильно. Вы говорили про эти пленки с передачами, которые надо слушать…

Он улыбнулся и снял куртку. Сделал жест, означавший, что он предпочел бы, чтобы она села на скамейку в двух метрах от кабинок. Немного покрутил головой, чтобы расслабиться, потом позволил себе расстрелять четыре мишени. Убирая «манурин» в кобуру, он улыбнулся ей, но она никак не ответила. Он отметил, что она не стремится польстить ему, сказав, что он стреляет не хуже нее. Мгновение они молча смотрели друг на друга, потом Брюс сказал:

— Мартина, хочешь выпить кофе?

Они отправились в угрозыск за посылкой от Женовези. Брюс открыл ящик стола, достал магнитофон и вставил кассету. Они сели на стол, положили магнитофон между собой, и Брюс нажал «пуск»:

«В начале шестидесятых годов философы думали, что наука о мозге не может рассказать нам ничего нового о психологии. Сегодня мы знаем, что это не так…»

«Запретные ночи», посвященные кибернетике. Женовези скомпоновал свою пленку с конца, вернувшись во времени, чтобы выстроить отобранные отрывки. Всего пять разных кусков, прерывавшихся голосом Женовези, сообщавшего тему передачи. Усыновление детей гомосексуалистами. Музыка и культура техно. Новые холостяки. Генетически модифицированные продукты: когда тарелка вызывает страх. Левин и Брюс услышали пятерых мужчин, вроде бы разных, если не считать используемого ими словаря и определенного ритма фраз, который улавливался буквально через секунду.

— Ты думаешь, это один и тот же человек, Алекс?

— Вероятно. Или он обладает врожденным талантом, или использует какие-то фильтры. Есть цифровые телефоны, позволяющие менять голос и его высоту— всего вариантов двадцать.

— Он мог бы выбрать женский голос, это придало бы остроту игре.

— Женовези проверил все его звонки. Парень влезает в разные шкуры, но при этом хочет оставаться самим собой. Мужчиной.

— Ему не хватает воображения!

Он легонько хлопнул ее по спине и сказал:

— Ты действительно очень быстро стреляешь, Мартина.

— Ну надо же немножко повеселиться, шеф!

У Брюса зазвонил мобильный. Он быстро поговорил, условился о каком-то свидании. Потом нажал кнопку отбоя и улыбнулся Левин.

— Ладно, что теперь будем делать? — спросила она.

— Сейчас встреча со специалистом по роботам. Последняя гостья Кастро, Валери Кассен. Мне только что удалось с ней связаться. Она обедает в «Багатель» с приятелем.

— А почему надо с ней увидеться?

— Потому что нам с Шеффером удалось наконец понять, на какие мысли нас наводят фразы Вокса.

— На какие же?

— Надеюсь, что Валери Кассен сможет тебе это сказать.

— Шеффера не будет?

— Сегодня воскресенье. Он со своими чадами.

— Он забывает, что Вокс-то работает и по воскресеньям. Жюдит Макер умерла в феврале девяносто девятого года именно в воскресенье.

Он восхищенно присвистнул. Левин проявила себя, перелопатив объемное досье Вокса. Сделав вид, что не обратил внимания на легкую критику в адрес Шеффера, он сказал:

— Если точнее, то в воскресенье, четырнадцатого февраля. В День святого Валентина. Ее жених купил ей плюшевого медвежонка. Он шел к ней, чтобы вручить его. Такая вот деталь, мне из-за этого было жутко не по себе, когда пришлось задержать его по постановлению судьи. В камере он не выпускал медвежонка из рук.

— В тот день ты и сказал по телевизору имя «Вокс».

— С тех пор между ним и мной что-то завязалось.

— Ас тех пор, как я вошла в дело, мы повязаны уже втроем.

— Вчетвером, Мартина. Но могло быть и хуже. Нам— Воксу, Шефферу и мне— могла бы достаться какая-нибудь зануда. Ладно, Левин, пошевеливайся. Нам пора.

«Жду вас в кафе-ресторане между входом и местом, где растут клематисы». По телефону голос Валери Кассен показался ему неприятно властным. Но, увидев профессора информатики, маленькую блондинку лет тридцати, сидящую на террасе на фоне зелени, Брюс переменил свое мнение. Она показалась ему прямой, симпатичной и, главное, готовой без лишних вопросов сотрудничать с полицией. Редкое качество для ученой дамы. С ней был бородач в очках, которому, казалось, тоже понравилось, что разговор перешел в допрос. Брюс сразу же определил его для себя как университетского профессора, а потом посмотрел на сосредоточенное лицо Кассен. Она несколько раз перечитала текст Вокса и сказала: